Белый кот

к Ольге, что почти привыкла к узким темным коридорам.
Поднявшись на пятый этаж, она нашла дверь с табличкой «Картер». Почему Ольга решила так обозначить свое агентство, Женя не знала. Мало ли что в голову придет… Она толкнула дверь.
Дверь открылась.
— Да пошел ты, козел, — услышала она Ольгин голос. — Я тебе что сказала?.. Че-го?.. И что ты считаешь работой?.. Знаешь, Игорек, сам разбирайся с клиентом. Да, именно ты. Сам. Разбирайся… Нет, дружочек, любишь кататься, будь добр и «харлей» сам чинить. — Ольга бросила трубку и простонала: — Боже, зачем ты создал такое количество козлов?
— Привет, — робко вклинилась Женя.
Ольга была похожа на разгневанную валькирию. Когда она наконец-то обратила на Женю внимание, сначала показалось, что она просто сожжет Женю своим взглядом.
Но спустя миг ее глаза потеплели.
— Дженни, — выдохнула она.
Ее лицо волшебным образом изменилось.
— Дженька, как хорошо, что это ты… Как у тебя, время есть?
Женя кивнула:
— Навалом…
— Сейчас сварю кофе.
Ольга вскочила.
Она всегда шикарно выглядела. В их компании Ольга всегда была самой умной и самой красивой. «Это мы с Люсиндой — квочки. Я — квочка поэтическая, а Люсинда — домовитая», — печально отметила Женя. А Ольга — это Ольга. Воплощение всех самых смелых мечтаний. Шикарная грива густых каштановых волос, глаза бирюзового цвета, обрамленные черными ресницами… Женя верила, что Ольга никогда их не подкрашивает. Хотя бы потому, что ей это ни к чему. Ольга всегда была самой красивой. «Сексапильна, к тому же обладает недюжинным интеллектом», — говорил о ней пресловутый Панкратов. «Почему же ты выбрал меня?» — поинтересовалась однажды Женя. «Потому что ты мягче. Милее. Акварельнее. И к Ольге невозможно подойти», — последовал ответ.
— Как ты живешь? — спросила Ольга, вернувшись с небольшим подносом. На подносе дымился кофе в крошечных фарфоровых чашках, а на тарелке лежали крошечные эклеры. — Как Сергуня?
— Не знаю, — пожала Женя плечами. — От всей души надеюсь, что плохо… То есть мне хочется верить, что его душа еще не настолько очерствела и он в данный момент оплакивает собственное падение. Но ручаться я не могу. Может так статься, что ничего подобного он не делает. А сидит веселый, довольный и празднует неожиданно явившуюся свободу. Как в стихотворении, и «свобода нас примет радостно у входа…». Я его не видела четыре дня.
Ольгины брови поползли вверх.
— Че-ты-ре? Он уехал?
— Он уехал, он уехал, и слезы льются из очей, — пропела Женя. — Он уехал. Не вернется…
— Подожди, — попросила Ольга. — Я ничего не понимаю… Вы…
— Мы расстались, — кивнула Женя. — Он обманщик. Я не могу оставаться с человеком, который так врет… Мне он говорил, что любит маленькую грудь. А оказалось — ни фига подобного… Та дама, с которой я его застала, обладала таким пышным бюстом, что я сразу поняла — он терпел меня только из жалости…
— В голове не укладывается, — проговорила Ольга. — Слушай, Дженничка, а ты не накручиваешь?
— Я? — возмутилась Женя. — В тот момент, когда я его застала, именно он накручивал. Ее огромную грудь на свою ладонь. А я оказалась нечаянным свидетелем чужого счастья…
— Да…
Слов у Ольги не нашлось. Она присела на краешек стула, растерянно развела руками.
— В принципе все мужчины уроды, — постановила она.
— Знаешь, все мужчины меня не интересуют, — усмехнулась Женя. — Как-то от их подвигов мне ни жарко и ни холодно… Но этот отдельно взятый урод… Сама понимаешь, чувства мои еще не угасли до конца, что бестолково и мучительно… И к тому же новая жизнь страшит. Смогу ли я выкинуть эти пять лет из памяти?
Ольга сочувственно кивала, слушая Женины пространные речи. Наконец она нарушила молчание, выбрав момент, когда та притихла:
— Может быть, вам надо поговорить?
Женя только горестно улыбнулась.
— О чем? — спросила она. — Он будет врать. И знаешь ли, в чем беда? Я теперь все время буду думать, что это не в первый раз. В сто первый. Все пять лет это было… И будет. Я максималистка. Я не хочу так…
— Нет, Дженька. Послушай, все мужчины устроены примитивно. Когда им предлагают впасть во грех, они не могут сопротивляться… Плюс к этому врожденное тщеславие. Может быть, эта особа без конца восхищалась им? И он не выдержал? Почувствовал, что должен как-то отблагодарить ее, а все эти «членистые» отчего-то уверены, что лучшего способа благодарности, чем этот, не существует… Может быть, тебе надо быть смиренной.
— Я им тоже восхищалась, — мрачно сообщила Женя. — Только и делала, что восхищалась. Почти забыла, что в принципе я тоже когда-то была личностью. Позволила стать придатком.