горло!» Красиво, когда мужчина так разговаривает с девушкой! Но они сами виноваты. Нахалки!..
— Вы этого не рассказывали полиции? — спросил Пуаро.
Она пронзила его взглядом василиска
и, шатаясь, поднялась с кресла. Возвышаясь над ним и глядя сверху вниз, она произнесла:
— У меня никогда никаких дел с полицией не было. С полицией! Вот еще! Я — и полиция?!
Бросив последний злобный взгляд на Пуаро и дрожа от ярости, она вышла из комнаты.
Несколько минут Пуаро сидел, задумчиво поглаживая усы, а затем пошел искать Беатрис Липинкот.
— О да, мосье Пуаро, вы имеете в виду старую миссис Лидбеттер? Вдова каноника Лидбеттера, она каждый год приезжает сюда, но, конечно, между нами говоря, она — сущее наказание. Иногда она ужасно груба с людьми и, кажется, не понимает, что в наше время многое изменилось. Правда, ей почти восемьдесят.
— Но она в ясном уме? Она сознает, что говорит?
— О да! Она весьма проницательная старая леди. Иногда даже слишком.
— Вы не знаете, что за молодая женщина приходила к убитому во вторник вечером?
Лицо Беатрис выразило удивление.
— Я не помню, чтобы молодая женщина приходила к нему. Как она выглядела?
— На голове у нее был оранжевый шарф, лицо, насколько я понял, сильно накрашено. Она была в номере и говорила с Арденом во вторник в десять пятнадцать вечера.
— Честное слово, мосье Пуаро, понятия не имею!
Задумавшись, Пуаро отправился искать инспектора Спенса.
Спенс выслушал рассказ Пуаро молча. Затем он откинулся в кресле и медленно кивнул головой.
— Странно, не правда ли? — сказал он. — Как часто нам приходится возвращаться к той же старой формуле: «Cherchez la femme».
Французское произношение инспектора было не так хорошо, как у сержанта Грейвса, но он гордился им. Он встал и пересек комнату. Затем вернулся, держа что-то в руке. Это была губная помада в золоченом картонном футлярчике.
— У нас с самого начала было свидетельство того, что в деле может быть замешана женщина, — сказал он.
Пуаро взял помаду и слегка мазнул ею по тыльной стороне ладони.
— Хорошего качества, — сказал он. — Темно-вишневый цвет, обычно употребляемый брюнетками.
— Да. Она была найдена на полу в пятом номере. Закатилась под комод, и вполне допустимо, что пролежала там некоторое время. Никаких отпечатков пальцев. Но теперь ведь нет такого разнообразия губной помады, как раньше. Всего несколько цветов.
— И разумеется, вы уже провели расследование?
Спенс улыбнулся.
— Да, — сказал он, — мы уже провели расследование, как вы называете. Розалин Клоуд употребляет такую помаду. И Лин Марчмонт. Фрэнсис Клоуд использует более мягкий оттенок. Миссис Лайонел Клоуд совсем не красит губы. Миссис Марчмонт предпочитает бледно-розовый цвет. Беатрис Липинкот, видимо, не употребляет такой дорогой помады, ее служанка Глэдис — тоже…
Он остановился.
— Вы досконально все разузнали, — сказал Пуаро.
— Не достаточно досконально. Теперь похоже, будто в деле замешан кто-то посторонний — быть может, какая-нибудь женщина, которую Андерхей знал раньше.
— И которая была у него во вторник в десять пятнадцать вечера?
— Да, — сказал Спенс и прибавил со вздохом:
— Это снимает подозрения с Дэвида Хантера.
— Вы уверены?
— Да. Его светлость наконец соизволили дать показания. После того как его поверенный приходил и увещевал его. Вот его собственный отчет о том, где он был.
Пуаро читал аккуратно отпечатанную записку:
«Выехал из Лондона в Вормсли Хит поездом четыре шестнадцать. Прибыл туда в пять тридцать. Пошел в Фэрроубэнк пешеходной тропой».
— Причина его приезда, — вставил старший инспектор, — необходимость, по его словам, взять некоторые вещи, оставшиеся здесь, письма и бумаги, чековую книжку, а также посмотреть, не вернулись ли рубашки из стирки.
Разумеется, рубашек еще не было. Честное слово, стирка в наши дни превращается в целую проблему. Уже четыре недели, как у нас взяли стирку, в доме не осталось ни одного чистого полотенца, и теперь моя жена сама стирает все мои вещи…
После этого по-человечески очень понятного отступления старший инспектор вернулся к показаниям Дэвида.
«Ушел из Фэрроубэнка в семь двадцать пять и утверждает, что, опоздав на поезд семь тридцать, пошел погулять, потому что до девяти двадцати поезда нет…»
— В каком направлении он отправился гулять?
Инспектор посмотрел на свои записи.
— Говорит, что к Даунс Копс, Бэтс Хилл и Лонг Ридж.
— То есть полный круг в обход Белой виллы.
— Честное слово, вы
Василиск — сказочное чудовище, змей, убивающий взглядом и дыханием.
