Портера, который опознал убитого.
— Кажется, вся семья ликует по этому поводу, — сказал Пуаро.
— О, это несколько преждевременная радость, — сухо возразил Джереми. — Еще много воды должно утечь. Ведь смерть Андерхея в Африке была установлена. Нужны годы, чтобы опровергнуть такого рода факт. К тому же показания Розалин были очень определенны. Она произвела хорошее впечатление на суд…
Казалось, Джереми Клоуд не хотел рассчитывать на какое-либо улучшение в своем будущем.
Затем, раздраженным и усталым жестом отодвинув какие-то бумаги, он сказал:
— Но вы хотели видеть меня.
— Я хотел спросить вас, мистер Клоуд, вполне ли вы уверены, что ваш брат не оставил завещания? Я имею в виду завещания, сделанного после женитьбы…
На лице Джереми отразилось удивление.
— Не думаю, чтобы когда-нибудь возникало такое предположение. И до отъезда из Нью-Йорка он, безусловно, не делал завещания.
— Он мог его составить за два дня пребывания в Лондоне.
— У юриста?
— Или написать его самолично.
— И заверить его? А кто бы его мог заверить?
— В доме было трое слуг, — напомнил ему Пуаро. — Трое слуг, которые погибли в ту же ночь, что и он.
— Гм… Да… Но даже в том случае, если он поступил, как вы предполагаете, завещание тоже погибло при бомбежке.
— Ну, это еще вопрос. Недавно множество документов, которые считались полностью утраченными, было расшифровано новым способом. Например, документы, испепеленные внутри домашних сейфов, но не настолько поврежденные, чтобы их не удалось прочитать.
— В самом деле, мосье Пуаро, ваша идея чрезвычайно интересна. Чрезвычайно интересна. Но я не думаю… Нет, я просто не верю, чтобы из этого что-нибудь вышло… Насколько мне известно, в доме на Шеффилд-Террас не было сейфа. Гордон все ценные бумаги и прочее держал в своей конторе, а там завещания, безусловно, не было.
— Но ведь можно сделать запрос, — настаивал Пуаро. — Навести справки. Вы можете уполномочить меня сделать это?
— О, конечно, конечно. Было бы очень любезно с вашей стороны заняться этим. Но, боюсь, у меня нет никакой веры в успех этой затеи. Разве что случайно… Так вы, значит, сразу возвращаетесь в Лондон?
Глаза Пуаро сузились: в тоне Джереми прозвучало явное нетерпение.
«Возвращаетесь в Лондон»… Неужели они все хотят, чтобы он ушел с дороги?
Прежде чем он смог ответить, открылась дверь и вошла Фрэнсис Клоуд.
Пуаро поразили два обстоятельства. Во-первых, то, что она выглядела совершенно больной. Во-вторых, очень сильное сходство ее с фотографией отца.
— Мосье Пуаро пришел навестить нас, дорогая, — сказал без всякой необходимости Джереми.
Она пожала ему руку, и Джереми Клоуд немедленно сообщил ей предложение Пуаро поискать завещание.
Фрэнсис выразила сомнение.
— Очень мало шансов, мне кажется.
— Мосье Пуаро возвращается в Лондон и любезно предложил навести справки.
— Насколько я знаю, майор Портер возглавлял противовоздушную оборону в этом районе, — сказал Пуаро.
Странное выражение мелькнуло на лице миссис Клоуд.
— А кто такой этот майор Портер?
Пуаро пожал плечами.
— Офицер в отставке, живущий на пенсию.
— Он действительно был в Африке?
Пуаро с любопытством посмотрел на нее.
— Конечно, мадам. А почему бы и нет?
Она сказала с отсутствующим видом:
— Не знаю. Он изумил меня.
— Да, миссис Клоуд, — произнес Пуаро. — Это мне понятно.
Она быстро взглянула на него. Что-то похожее на страх промелькнуло в ее глазах.
Повернувшись к мужу, она сказала:
— Джереми, мне очень жаль Розалин. Она совсем одна в Фэрроубэнке и, наверно, очень подавлена арестом Дэвида. Ты не будешь возражать, если я приглашу ее пожить пока здесь, у нас?
— А ты думаешь, что это было бы желательно, дорогая? — спросил Джереми с сомнением в голосе.
— О, желательно? Я не знаю, но нужно быть гуманным. Она так беспомощна.
— Вряд ли она согласится.
— Но, во всяком случае, я могу пригласить ее.
Адвокат спокойно сказал:
— Ну, сделай так, если от этого почувствуешь себя счастливее.
— Счастливее?
Это слово вырвалось у нее со странной горечью. Затем она быстро взглянула на Пуаро.
Пуаро вежливо пробормотал:
— Разрешите мне попрощаться с вами.
Она проводила его в переднюю.
— Вы возвращаетесь в Лондон?
— Я поеду туда завтра, но самое большее на двадцать четыре часа. А потом я вернусь в гостиницу «Олень», где вы найдете меня, мадам, если я вам понадоблюсь.
Она резко спросила:
— Зачем вы можете мне понадобиться?
Пуаро не ответил
