Беременная адептка

губы, а я просто выпадаю в осадок. Как вообще мой отец может быть связан с моим похищением?!
— Я не понимаю, какая тут может быть связь, — просто транслирует мои мысли мама.
— Самая прямая, Лори. Прошу, ответь на вопрос честно и полно, все же это касается безопасности твоей дочери.
Рука Бера ползет по моему бедру, и незаметно ложиться на поясницу. Мужчина будто чувствует, как я волнуюсь, и пытается таким образом успокоить.
Мама поднимается, и наполняет свою чашку простым кипятком. Делает большой глоток, морщиться, и отставляет кружку.
Затем разворачивается, и смотрит на меня и Бера твердым, опустошенным взглядом.
— Нет никакого отца, Бер. Просто прими это как факт, и не пытайся копать там, где не нужно. Расследуй, разбирайся, но если ты роешь в сторону ее отца — это заведомо провальный шаг. Забудь о том, что он вообще существует — у Кайли есть только я, а у меня она. И этого более чем достаточно!
Мама садится, все с такой же прямой спиной, но я замечаю надлом в ее фигуре. Что, блин, происходит, и почему она так реагирует?!
— Ошибаешься, Лори, — спокойно, будто его ничуть не впечатлила ее речь, произносит Диеро, — у Кайли теперь есть я, и у меня есть все основания полагать, что ты скрываешь нечто важное. И, поверь, я разберусь во всем, что может хоть как-то угрожать моей… Будущей матери моего ребенка.
Глава 38. Нежность в крошечных ручках и неожиданное «путешествие»
Кажется, все следующие недели я не сижу на уроках, а просто подпрыгиваю.
От ожидания встречи с Диеро, от нетерпения, от жутко тянущегося времени и от дикого любопытства.
Потому что объяснять мне что-либо, по традиции, отказались.
— Пойми, Кайли, я еще сам во всем не до конца уверен, — говорил мне Бер после беседы с мамой, — и вываливать на тебя непроверенную информацию мне совсем не хочется. Поэтому, потерпи, а я пока во всем разберусь…
— Я хочу знать. Я имею право знать.
— Имеешь, Вредина, — он потирается кончиком носа о мой нос, но мы уже стоим у выхода из академии, и я знаю, что поцелуев не будет, — и я расскажу тебе все, когда будет, что рассказывать. Честно говоря, я верил, что твоя мама прояснит некоторые моменты…
— Какие? — тут же вклиниваюсь я.
— …Но нет. Так что все сами, роем и ищем дальше. А ты, — палец к носу, — учишься и бережешь себя. Усекла?
Все-таки выпячиваю нижнюю губу, показушно и не обидно. Диеро тихонько смеется, а затем протягивает мне увесистый сверток, который ему не так давно передал сотрудник с работы.
— Что это? — я осторожно верчу в руках загадочный подарок, про себя думая, что по форме напоминает книгу.
— Твой новый «поисковик».
Я замираю, пальцами гладя краешек свертка. После того, как свой я разбила, я отлично понимала, что новый мне пока не светит. Для учебы бы мне выдали какой-нибудь из запасов академии, но и то на время уроков. А для покупки своего персонального «поисковика» нам с мамой требовалось копить пару месяцев…
— Я… не знаю, что сказать.
Дорогая вещь. И необходимая. Черт, я правда не знала, могу ли принять такой подарок…
Кажется, эти мысли были прописаны на моем лице, потому что Бер тяжело вздохнул.
— Простого «спасибо» будет более чем достаточно. Кайли, мне важно, чтобы ты была на связи. Потому что, кажется, после сегодняшнего разговора через твою маму я больше не смогу узнавать о твоей безопасности…
— Не надо через маму, — очень тихо прошу Мужчину Моей Мечты, — только ты и я, ладно?
Я сама не понимаю, насколько двояко звучит моя просьба. Но Диеро понимает — и медленно кивает головой.
— С этого дня — только так, моя Выскочка.
Он улыбается, наблюдая за краснотой моих щек, а затем делает шаг в сторону выхода.
— Разбирайся с игрушкой, а затем пиши, я есть в контактах. До встречи, Кайли.
— Пока, — грустно прощаюсь я, забыв спросить, когда следующая встреча.
И вот теперь прошло уже миллион дней (на самом деле только семнадцать), как мы не видимся. В моем «поисковике» уже километровая переписка, которую я пролистываю каждый вечер перед сном. В основном мои отчеты — поела, здорова, что делала в течении дня и как настроение. Диеро всегда просматривал, но отвечал редко — только если ответ его не устраивал. Сам писал в основном ночью, но общаться с ним в это время не разрешал, хотя я хотела.
Просто прогонял спать, и между тем рассказывал, почему он так сильно занят. Расследование, работа, какие-то мелкие дневные дела — и приехать опять не получается.
Зато часто передавал посылки — ромашковый чай в упаковке, сладости, еще пару книг про материнство, и даже тонкий браслет на запястье, который я теперь носила не снимая. Я благодарила — мужчина отмахивался, и просил