Беременная адептка

и вот опять…
— Дальше, — поторапливает Бер, и я ему за это благодарна.
— Как-то на рынке меня окликнула женщина. Я долго не могла понять, кто она и что ей нужно, а она в свою очередь внимательно смотрела на мой уже большой живот. Я поздоровалась, а она лишь побагровела, и бросилась прочь. Лишь спустя пару дней я осознала, что это одна из уборщиц того мотеля… Она знала про нас с Кайлом! И все поняла, увидев мой живот!..
— Как ее звали?
— Я не знаю!
— Лори! Это твоя дочь! И ей, если ты еще не поняла, грозит не шуточная опасность!
Мама снова плачет, но как-то ненатурально, навзрыд. Когда она называла имя Кайла, то переживала куда сильнее…
— Бабушка! Это бабушка Миларки, этой дряни, что хотела причинить вред моей Кайли…
— Дура! — сквозь зубы выплевывает Бер, и резко выходит в коридор, громко шарахая дверью.
А через минуту возвращается, подхватывает меня на руки, и уносит с собой.
Глава 42. Между нами чай, и это очень горячо
Диеро идет со мной на руках так быстро, что я даже не успеваю разглядеть, куда мы направляемся. Да и не сильно пытаюсь, если честно.
Куда больше меня волнует нахмуренное, злое лицо, и почти обсидиановые глаза.
Я вижу, как он, пытаясь сдерживаться, сжимает зубы, но что сказать, даже не знаю. Поэтому просто кладу ладонь на колючую щеку, и чуть поглаживаю, пока он подходит к одной из повозок у ворот академии.
— Спасибо, — выдыхает, усаживаясь со мной на сиденье, и машет рукой, чтобы кучер ехал, — лучше и не придумаешь.
Моя рука все на том же месте, и когда Диеро осторожно разворачивает лицо, то прижимается губами прямо к середине ладони. Это так… Как не было никогда и ни с кем. Доверительно и по-своему интимно. И поэтому я слегка смущаюсь, ведь мы одни и куда-то быстро едем.
— Это моя личная повозка, — поясняет Бер на мой невысказанный вопрос, — если я не поменяю маршрут, то нас отвезут ко мне домой, Кайли.
Он внимательно следит за моим лицом, будто пытается понять, что я об этом думаю. Но я лишь пожимаю плечами — к нему, так к нему. Не сказать, что мои нервы настолько крепкие, чтоб прямо сейчас возвращаться к маме…
Мы доезжаем в молчании, которое совершенно не напрягает, а лишь дает возможность полностью отдаться тактильным ощущениям. Я слишком давно не видела своего Мужчину Мечты, и поэтому без лишнего стеснения трусь и щупаю, отмечая, что не встречаю никакого сопротивления.
Нет, а что, ему можно — а мне нельзя?!
Тем более я даже поцелуев не устраиваю, ну тех, что доводят до трясущихся ног. А ему и это сходило с рук, я помню…
— Кайли, — шепчет Диеро мне в ухо, когда повозка замедляет темп, — придется тебе отлипнуть от меня.
— Что?
— Ничего, — посмеивается негодник, — приехали, говорю.
Мы выходим у двухэтажного дома, и я почти не обращаю внимания на обстановку комнат. Просторно и светло — вот, что чувствуется, и мне комфортно.
Вот прям, как надо — Дома.
— Голодная?
Меня усаживают за деревянный стол, и я чувствую поцелуй в затылок. Киваю, так как понимаю, что голос пропал.
Мы одни. Впервые не в академии, не в общественном месте, и без присмотра долбаных моралистов. И хоть произошло слишком много потрясений и откровений, я все равно думаю о нашей ночи, которую не помню.
Как это было? И… Как это будет, если мы все-таки…
— Кайли, о чем ты думаешь?
Я краснею так, что, наверно, все становится ясно.
— А что такое?
— Я два раза переспросил, пожарить мясо или рыбу?
«Меня».
Черт, какие глупые и похабные мысли. И совсем не оригинальные, но это именно то, что выдает мой плавящийся мозг.
— А можно бутербродов? Я бы просто перекусила…
Мы смотрим друг на друга, и я уже жду, что он скажет что-то вроде: «Бутерброды — это не еда». Но Диеро неожиданно кивает, и быстро сооружает чай и хлеб с ветчиной.
— Ромашковый! — не удерживаю удивленного вздоха, когда отпиваю из своей чашки.
Бер кивает, как ни в чем не бывало, а я резко встаю, и подхожу к нему вплотную. Минуя преграду в виде его колена, просто отдвигаю в сторону, и встаю между столом и сидящим мужчиной. Спиной ощущаю удивление, но все также молча беру его чашку и делаю небольшой глоток.
Черный, с сахаром и нотками лимона.
Совсем не ромашковый.
— Ты купил чай специально для меня, — делаю вывод, разворачиваясь в небольшом свободном пространстве.
— Естественно, — он пожимает плечами, будто это и правда — естественно.
Я быстро хлопаю ресницами, прогоняя жгущие слезы. У моей мамы в кабинете нет моего любимого чая. Алекс никогда не заботился, что нравится лично мне. Даже Вики по забывчивости могла взять мне кофе, и не заморачиваться, чего я хочу…
— Ты