Беременная адептка

водой.
Не похоже на пробуждение от Диеро.
Да и голоса вокруг громкие, резкие, визгливые… Среди них нет бархатного и спокойного — его. И это почему-то пугает.
Что за чертовщина?!
Я открываю глаза, и дергаюсь, чуть не завалившись на пол. Мои руки, крепко сцепленные за спиной, не позволяют регулировать положение тела, которое находится в сидячем положении возле стены…
Какой стены?! И что вообще происходит?!
— Ну наконец-то! — от этого голоса в животе противно ноет от страха, и я делаю усилие, чтобы сфокусировать взгляд, — чем он тебя шарахнул для такого сна, дубиной по башке что ли?
Милара противно смеется собственной шутке, и наклоняется ко мне, заглядывая в глаза.
— Мам, можно начинать! — взволнованно зовет она, видя, что я начинаю часто моргать от шока.
Женщина, появляясь из-за плеча Милары, ловко отодвигает дочь с прохода, и с усмешкой смотрит на меня.
— Вот и снова встретились, дорогая. Не будем терять времени — тем более, у нас все готово.
Я в панике сучу ногами, так как свободны от веревок только они, и оглядываю небольшую комнату. Следующей после матери и дочки на глаза попадается пожилая женщина, что нетерпеливо комкает платок в руках, и смотрит на меня… С надеждой? Что за хрень?
— Знакомься, дорогая, это — бабушка Милары, та самая горничная, что когда-то служила в той гостинке, где обрюхатили твою шалаву-мать, — Аретта Корибен говорит все это своим спокойным светским тоном, а меня колотит от оскорблений, и от происходящего, — и именно благодаря ей мы сейчас здесь, и точно знаем, что с твоим отпрыском все получилось. Дар пробудился, и скоро нам всем…
— Теперь ты решила помолоть языком, дура?! — проскрипела старуха, и кивнула кому-то в углу, — Всю жизнь учить надо одному и тому же! Начинай!
Я смотрю туда, куда метнула взгляд пожилая женщина, и просто не верю своим глазам.
Потому что оттуда, осторожно ступая, выходит ректор Глоствер, привычным жестом поправляя дурацкую блузку. Ее рот кривится,
— Вы… Серьезно?! Вы все это время покрывали их?!
Мой голос сипит от испытываемых эмоций, но мне плевать. Просто не верится, что она способна на такое! Как… А главное, зачем?!
— Кайли, послушай, — шепчет бледными губами ректор, ловя мой взгляд, — это для твоего же блага… Я же вижу, тебе не нужен этот малыш. А дети должны рождаться запланировано, под это заточена наша магия! Ты совершила ошибку, но я помогу тебе… Я все исправлю, Кайли. Верь мне.
Верить тебе?! Старая ты жаба, я готова убить тебя, только развяжи мои руки!!!
Из моих глаз льются слезы, и я в ужасе мотаю головой, потому что Милара уже несет знакомую доску. Нет, только не опять, не надо!
— Это все пойдет тебе на пользу… — шепчет Глоствер, когда как женщины снова выпускают черные магические потоки, что очень быстро проникают в сознание, — я лучше знаю, как будет правильно, Кайли… Тебе не нужен ребенок, ты просто не понимаешь…
Нужен!!!
Он мне просто катастрофически нужен, потому что это часть меня, которую я люблю и жду! И без которой уже не представляю этой жизни…
Если за что и нужно бороться до конца, так это именно защищая хрупкую невинную жизнь, которая еще так слаба, а уже в опасности. Поэтому я прикрываю глаза, и где-то в груди собираю последние остатки сил, мысленно вытягивая руку…
Я смогу это сделать. Потому что мой Мужчина Мечты не знает о предательстве Глоствер, и спасать нас некому. Но для чего же нужна я своему малышу, как не для того, чтоб защитить его?!
К кому мне тянуться?
К маме? К Диеро? К отцу?
На самом деле, это абсолютно неважно, поскольку нет сил четко представлять хоть что-то. Поэтому я просто выпускаю последние потоки сил, теряя равновесие вместе с сознанием… И когда моя голова бьется о жесткую землю, то понимаю, что перенеслась.
Но куда, уже не имеет значения.
Если бы я не потеряла сознание, то возможно, смогла бы услышать стук копыт вдалеке.
А будь у меня еще чуток сил, то встала бы, чтобы позвать на помощь. И тогда, несомненно, Диеро бы увидел меня, и развернулся назад.
Но увы, сил нет совсем, и я лишь лежу в своей личной темноте, не шевелясь и не размышляя ни о чем.
А стук копыт все отдалялся, пока не стих совсем, оставляя меня одну. Спасшуюся и погибающую одновременно.
Глава 51. Проблемы все не кончаются. Придется самому их закончить.
Бер
Мне настолько страшно, что либо молча, либо матом.
Потому что сейчас я ощущал себя проигравшим кому-то свыше, причем отыграться никто не предлагал. Либо склоняй голову и скули от боли — либо молча ломайся изнутри от бессилия.
Мне непривычен ни один вариант, поэтому я расхаживаю из угла в угол, пытаясь хоть как-то