Беременная адептка

прежде я почти не уделила внимания.
Что она здесь делает? И где это — здесь?
Я помню, что «прыгнула» в прошлый раз на открытую местность. А сейчас мы сидели в какой-то яме, и я даже выхода отсюда не видела.
Мелькнула мысль, что здесь уж меня точно никто не найдет… Так, надо завязывать с такими выводами.
— Все, красавица, «допрыгалась», — удовлетворенно произносит бабка, и берет меня за подбородок, внимательно разглядывая лицо, — Миларка краше, — делает, наконец, вывод, и отпускает мои скулы.
— Простите, пожалуйста, — быстро шепчу, потому что уже вижу знакомую доску, — скажите, зачем вам мой ребенок? Прошу, оставьте нас в покое, не убивайте… Это же уже человек, хоть и крохотный…
— А мой отец, по-твоему, человеком не был?! — неожиданно на высокой, истеричной ноте орет бабка, — ему что, по-твоему, уже пожилось, и хватит?! Или ты думаешь, раз твой человек маленький, то его трогать нельзя, а взрослого человека — можно?!
Ну-ка, ну-ка…
— О чем вы? Я даже не знаю вашего отца…
— Проклятая тварь! Ты! — Она тычет грязным пальцем, и почти касается моей щеки, — не знаешь! А вот твой папаша, что нацепил корону на башку как только его дар проснулся, прекрасно знал его!
Бабка замолкает, затем переводит дух, и любовно поглаживает доску. Я знаю, как она и ее семейка не любят рассказывать что-либо, поэтому просто не дышу в надежде, что она продолжит.
— Они пересеклись в баре как раз перед тем, как Мовинд должен был заступить на службу. Там была грандиозная пьянка по этому поводу, твоя мать тоже там крутилась… Все виляла хвостом перед носом Кайла. Мой отец выпивал со всеми, когда произошла какая-то драка, из-за ерунды, неважно. Но в результате твой папаша задел его ножом, когда в пьяном угаре «прыгал» по всему бару.
Она замирает, глядя в стену над моей головой, и я вижу, как из глаз текут слезы. Кажется, ей очень больно даются даже воспоминания об этом…
— Я убью его, — вдруг очень просто и страшно заканчивает она, — я должна убить Кайла Мовинда. За то, как он обошелся с моим отцом, и ему за это не было никакого наказания. Он даже не горевал, не думал о том человеке, которого зарезал!
Она резко поднимается с места, и я вдруг осознаю, что не такая уж она и старуха. Просто плохо выглядит, и все лицо будто сморщилось от постоянного недовольства и переживаний. Сколько же ей было, когда погиб отец? Кажется, мама говорила, что она работала горничной там, где они встречались с отцом…
— Простите, — тихо говорю, и бабка тут же реагирует цепким взглядом, — мне правда жаль, что так случилось… Но причем тут я, и мой ребенок? Вы же сказали, что хотите убить Кайла…
Прости, папа, но ты от этой полоумной защититься в состоянии, а вот мы с малышом — нет. Черт, да я даже «прыгнуть» не могу — слишком мало бабка дала мне сил. Едва хватало, чтобы поддерживать беседу.
— А как я это сделаю, тупая ты тварь? Думаешь, так просто подобраться к «прыгуну»?! Нет уж, мне нужны силы твоего ребенка, я нашла способ, как забрать их, и с их помощью смогу по справедливости наказать твоего отца. А теперь, раз уж мы все выяснили…
Она подходит, концентрирует силу, а я изо всех сил мысленно тянусь к отцу, представляю угрожающую иголку, прошу малыша помочь…
Все бесполезно. То ли сил действительно нет, то ли малыш привык к своему страху, и поборол его. Как еще переместиться, я не знаю, да и смысл, когда черные потоки уже так близко…
— Только попробуй, старая мерзкая сука. Только сделай еще одно движение — и я убью тебя.
Этот голос сверху, он… Страшный. Просто капец, какой холодный, мощный и в то же время убийственно — спокойный, будто говоривший уже выиграл битву, и теперь лишь хотел сказать об этом всем остальным.
Я подняла взгляд, и в этот момент откуда-то сверху спрыгнул Диеро, и сразу сделал шаг к бабке. Та вздрогнула, потоки тоже, но убирать их она не спешила.
И я, обрадовавшись, вдруг понимаю, что они слишком близко. А сил во мне — и секунды не продержаться. И тогда бабка Милары, если не завладеет силами ребенка, то просто убьет меня.
Кажется, примерно та же мысль приходит в голову старухе, потому как она как-то странно, надломлено усмехается, и даже выпрямляет спину.
— Моя судьба решена, мистер Диеро, — спокойно говорит она, — и, раз уж мне не суждено убить Кайла… То пусть он хотя бы почувствует, какого это — потерять самого родного человека…
Еще не закончив, она выпускает потоки дальше, и я просто ничком валюсь на пол. Что-то громыхает, слышен крик — даже визг женщины, что проиграла. А я чувствую знакомые ладони на своих плечах, а затем меня кто-то подхватывает на руки.
— Сейчас, малыш. Пару минут — и станет легче.
Меня выносят из ямы под открытое небо, а затем располагают