Беременная без прошлого

ведь Костя почти пылинки со своего металлолома сдувает. Ярость разливается огненной лавой по телу, и мне хочется выплеснуть её, направить в какое-то русло. Я даже подумываю позвонить маме и высказать, дать понять, что не надо следить за мной, если на самом деле хочет, чтобы я была в порядке, но прикосновение горячих пальцев к моим плечам, отвлекает от этой идеи. Я резко оборачиваюсь и оказываюсь практически прижатой к стене лифта широкой мужской грудью. Только от одного мужчины пахнет вот так: уверенностью, страстью, порывом ледяного ветра. Я поднимаю взгляд и вижу его улыбку. Роман Валентинович подмигивает мне.
— Кажется, у нас входит в привычку встречаться каждое утро… Вот так.
— Потому что вы следите за мной! — огрызаюсь я.
— Я? Ради бога… Зачем мне это нужно? Я не слежу за замужними женщинами, — фыркает он и отходит от меня, оставляя между нами, как минимум половину метра.
И в эту секунду мне хочется, чтобы лифт дёрнулся, чтобы мы снова столкнулись, снова сблизились с ним, потому что от него исходит энергия, которая необходима мне. Вот только чудо не происходит, и лифт продолжается плавно двигаться к точке назначения.
— Я не замужняя женщина, — пожимаю я плечами.
— Вот как? И что изменилось за одну ночь? Неужели тебя обманывали, и ты не была замужем? — правая бровь мужчины изгибается, выражая изумление.
— Ну почему же… Фактически я замужем и сейчас, но я не знаю своего супруга. Разве это можно назвать браком?
Роман Валентинович пожимает плечами и мотает головой. Створки лифта раскрываются, и мы выходим из него. Алина снова смотрит на нас широко распахнутыми глазами, и стоит боссу уйти, как налетает на меня с расспросами.
— Это уже серьёзно! Что у вас с ним? До нашего босса не могут достучаться девушки с ногами от ушей и сиськами как у Семенович, а ты вот так враз смогла приклеить его к себе: приходите вместе, уходите тоже! У вас есть что-то?
Я отрицательно мотаю головой, но немного краснею. То, что между нами было, наверное, не считается, потому что я этого и не помню. А в настоящий момент у нас есть только случайность, которая постоянно сталкивает нас.
— Мы просто приходим к одному времени и уходим тоже. Ничего особенного, — отвечаю я, а потом вспоминаю о том, что должна была спросить у Алины о некой Варваре Н., речь о которой вызывает у моего босса первобытный страх.
— Алин, ты не знаешь, кто такая Варвара Н.? Вчера на почту пришло письмо, и мне стало интересно, почему босс так остро отреагировал на то, что она желает встретиться с ним.
— Ох… Это самая настоящая мегера… — тяжело вздыхает Алина. — Дрянь та ещё. Ей принадлежит часть акций компании, немного, конечно, но достаточно, чтобы трепать боссу нервы.
— А зачем она это делает? Он ей дорогу перешёл, что ли? — задаю ещё один вопрос я.
— Ну как тебе сказать… Может, перешёл, или переехал. В общем, женаты они были и три года назад развелись. Так что Варвара Никитина не кто иная, как его бывшая жена.
У меня почему-то начинает покалывать кончики пальцев, а в животе появляется своеобразное урчание, как бывает при плохом предчувствии. Я киваю, благодарю Алину и иду к своему рабочему месту. Неужели это была ревность?

Усевшись в своё кресло и включив компьютер, я слышу голос Романа Валентиновича:
— Марина, приготовьте мне кофе, пожалуйста!
Вибрации его голоса пробирают. Они кажутся настолько знакомыми и приятными, что я готова слушать его без устали, даже если он начнёт читать мне «Войну и Мир».
Я встаю на ноги и принимаюсь готовить кофе. Живот начинает потягивать, как это обычно бывает перед менструальным циклом. Ещё утром я заметила, что грудь немного увеличилась и начала болеть. Наверное, организм начал меняться под воздействием гормонов, которые обычно появляются у беременных…
Тяжело вздохнув, я насыпаю необходимые ингредиенты в кофеварку и думаю о том, как теперь быть с ребёнком. Удастся ли нам с Костей снова быть вместе? А если нет? Я буду матерью-одиночкой, и малышу не повезёт расти в неполноценной семье? А может, это не его ребёнок?
Все эти мысли занимают голову, и я не сразу слышу женский голос, окликающий меня. Оборачиваюсь и вижу перед собой зеленоглазую блондинку, одетую в красное кожаное платье. Конечно, фигурка у неё ничего, но мне кажется, что возраст уже не тот, когда следует обтягивать себя кожей. Впрочем, у каждого свои желания и вкусовые предпочтения.
— Рома у себя? — спрашивает женщина каким-то приторно-сладким голосом с нотками хрипотцы. По звучанию я точно определяю, что она курит и в больших количествах.
— У себя, а вы разве записывались