Беременная без прошлого

я так рада тому, что малыша удалось сохранить. Я не смогла бы простить себя, если бы потеряла его, даже окажись его отцом Костя. Потому что в первую очередь я — мать! Это моё сокровище и только моё. И я не могла потерять его.
Мама сжимает мою руку и бросает взгляд в окно. Она хочет мне что-то рассказать, но раздумывает, стоит ли это делать сейчас. Я замечаю, как дёргается её нижняя губа.
— Есть ещё что-то важное? — спрашиваю я. — Что-то, о чём мне следует знать?
— Не знаю, насколько всё это важно на фоне всего случившегося за последнее время… Но я расскажу. Костю отвезли в следственный изолятор. Его будут судить по всей строгости закона, и срок его ждёт немаленький…
— Мам, он слетел с катушек… Костя сумасшедший. Его должны положить в лечебницу! Он говорил то, что в голове не укладывалось. Бессвязно бормотал что-то… Он то хотел убить меня, то восстановить отношения. Он не понимает, что творит.
Стоит только вспомнить его маниакальную улыбку и этот омерзительно липкий взгляд, которым он смотрел на меня, и хочется снова вернуться в то время, когда я потеряла память. Забыть бы этот день как страшный сон, да не выйдет.
— Не вздумай оправдывать его снова! Какой он там псих? Он всё осознавал… И говорил, что убил бы тебя, если бы мы не поспели вовремя! Я уж постараюсь сделать всё возможное, чтобы он ответил по всей строгости закона. Хорошо, что есть знакомые в органах.
Я выдавливаю из себя улыбку, но не от радости, а скорее просто, чтобы поддержать маму. Мне пока тяжело осознавать произошедшее.
Конечно, поступок Кости ничем нельзя оправдать, но я вспоминаю того мужчину, в которого влюбилась когда-то, и мне становится жаль его. Он пропадёт в тюрьме, но он сам сделал свой выбор.
— Мне звонила Вика. Ты представляешь, она предложила мне закопать топор войны и выкупить у неё все салоны!
А вот эта новость, скорее всего, приятная. С одной стороны… Если посмотреть на обратную сторону медали, то Вика слишком поздно осознала, до чего довела в своих жалких попытках отомстить. Костя мог убить меня… Простила бы себя Вика за убийство? Она бы и не осознала своей вины, скорее всего…
— И что ты ей ответила? — я пытаюсь поддержать разговор, только бы заткнуть кошек, заунывно мяукающих и скребущих душу.
Мне не хочется больше думать о Косте и о том, что всё могло сложиться иначе. Мне не хочется думать о том, что я потеряла столько лет своей жизни… Разменяла их на ложь. Мне хочется забыть всё снова… Но если я забуду, то тогда получится, что всё это произошло зря… Я попросту не извлеку ценные уроки, которые должна извлечь из данной ситуации.
— Я отправила её на рынок торговать этими жалкими салончиками. Мне они не нужны. Не собираюсь помогать крысе, бегущей с тонущего корабля. Ей следовало думать раньше, когда подсылала к тебе этого урода-муженька… Когда лезла в постель к моему мужу… Если бы не Вика, ты была бы счастлива сейчас…
— Смотря как посмотреть, я бы могла никогда не узнать Рому, — улыбаюсь я.
— Я не стану прощать её и помогать. Инициатором всех наших мучений была Вика, и она ответит за всё. Косте уже сообщили, что если он докажет её причастность, то получит срок меньше. И как ты думаешь, что он ответил?
— Согласился сотрудничать со следствием?! — другого я от Костика и не ожидала…
Он никого никогда не любил, только себя. Быть может, он и представлял своё будущее с Викой, но теперь вряд ли стал бы биться за её свободу. Он сделает всё, чтобы её тоже осудили, будет тонуть её на дно следом за собой. Просто потому, что он такой человек.
Мама с грустью вздыхает, а я сжимаю её руку и улыбаюсь.
— Мам, ты не волнуйся! Всё хорошо будет теперь! — стараюсь успокоить её я.
А сама задаюсь вопросом — будет ли?


Мама уходит, медсестра ставит мне укол, и я сплю какое-то время, а когда открываю глаза, вижу Рому. Теперь на стуле, где ещё недавно сидела мама, сидит он и улыбается мне.
— Знаешь, тебе подходит белый цвет, — шепчу я, а он берёт меня за руку, осторожно, чтобы не сдвинуть катетер и с нежностью смотрит на меня.
— Тогда я буду носить исключительно белые рубашки, но больше не хочу надевать этот халат. Не хочу снова ощущать панический страх потери любимого человека.
Я негромко хихикаю. Рома смотрит на меня с такой нежностью, от которой хоровод бабочек раскрывает свои крылышки и принимается кружить в районе живота. А может, это шевелится малыш? Да нет… Слишком рано. Я читала, что первые движения ощущаются на более позднем сроке. У него ещё, наверное, не сформировались даже ручки и ножки… Или уже?.. Подумываю над тем, что для будущей мамочки изучила слишком мало информации