Беременная от его отца

ты, Ян?
— Привет. Всё нормально. А ты… ты же был в Питере? – согнулась напополам под изумленный взгляд Кирилла.
Мне вновь было больно, но в этот раз я не кричала. Мы и правда никогда не договаривались с ним о партнёрских родах, но сейчас появление Кирилла казалось таким естественным, что ни капли меня не смущало. Наоборот, придавало сил и уверенности в том, что всё будет хорошо. Он решит, он поможет в случае чего. Этот ребёнок для него неожиданный, но это не означает, что он нежеланный.
— Когда ты звонила, я как раз летел в самолёте. Вышел, увидел звонок от доктора и примчал в клинику. Твой телефон уже не отвечал.
— Да, я оставила его где-то в сумочке.
В этот момент схваткообразная боль накрыла меня с головой. В ушах нескончаемо звенело, из груди непроизвольно вырвался обессиленный крик. Кирилл неожиданно подошел близко-близко, взял мою руку и слегка сжал. Отпустило, помогло. Тепло его рук согревало, часы возобновили движение и нам оставалось только ждать на свет появление сына.
— Когда я скажу – тужься, — произнесла Тамила Андреевна.
Как и обещала доктор, вокруг меня было полно персонала и даже крошечный кювез стоял у стенки на случай, если ребёнок самостоятельно не задышит. Я верила, что мы обойдемся без него, но всё же так на душе было гораздо спокойнее.
Кирилл стоял у изголовья кровати. Я просила его выйти из палаты и сказала, что справлюсь сама, но он настоял на личном присутствии. Наверняка волновался о сыне…
Сделала так, как попросил доктор. Вложила в потуги много сил и зарычала от раздирающей изнутри боли. Ребёнок продвигался к выходу, я это ощущала.
— Слабо, Яна. Ещё.
Последовала вторая потуга. Слёзы катились по щекам, перед глазами всё плыло, кто-то из персонала смочил тряпку и положил мне на лоб.
— Не теряем сознание, работаем, Яна. Малышу и так несладко.
Ощущала себя двоечницей, потому что никак не могла понять, что от меня хочет доктор. Хотелось кричать им всем, что не могу! Кусала губы до крови, не справлялась, сдавалась, но совесть скребла изнутри и напоминала о том, что сыну тоже сложно.
Теплая рука коснулась головы, повела по волосам. Увидела силуэт Кирилла и закрыла глаза. Он должно быть не ожидал, что я окажусь такой слабой. Захотелось доказать ему, что я могу, да и приятные поглаживания по волосам придавали силы.
— Ещё раз, Яна, — скомандовал доктор.
Вложила в потугу больше, чем максимум. Всё, что у меня было, последние капли.
Услышала тоненький писк и не могла поверить своему счастью. У меня получилось? У нас получилось!
— Ты молодец, Яна, — сказал негромко Кирилл, слегка улыбаясь.
Он наблюдал за сыном и за мной, за каждым движением докторов, которые прослушивали сердцебиение ребёнка и осматривали его.
Малыш был смешным и пухлощёким, несмотря на небольшой срок беременности. Темные волосы как у отца, закрытые глазки и фиолетовая кожа. Я обессиленно улыбнулась, почувствовала, как сердце наливается теплом, как щиплет глаза от слёз и потянула к малышу руку. Пуповину между нами перерезали, а его самого почему-то унесли, даже не дав мне притронуться.
— Мы заберем ребёнка на обследование, Яна, — произнесла доктор-неонатолог. – Легкие совсем слабые, будем наблюдать.
Она скрылась за дверью родовой палаты вместе с ребёнком, оставляя меня и Кирилла в недоумении и с тяжелым грузом на сердце.

Кирилл
Я отец. Снова. Эта мысль не давала мне покоя вторые сутки. Мешала отвечать на звонки и сосредоточится на работе. Я думать ни о чем не мог, кроме маленького розового тельца, издававшего крики, и измученном, но одновременно счастливом лице Яны. У нас с ней родился сын.
Тогда, после родов, я не успел его толком разглядеть, а вчера наблюдал за ним через стекло палаты, где его будут держать до тех пор, пока врачи не скажут, что с его легкими все в порядке. Он похож на нее, но волосами и смуглой кожей явно пошел в меня.
— Привет, — я закрыл за собой дверь в палату и посмотрел на Яну, которая переводила взгляд с моего лица на цветы, которые я держал в руке.
— Привет, — она улыбнулась одними губами, но получилось у нее плохо. Я знал, что она волнуется за нашего сына, и судя по запавшим глазами, совсем мало спит.
Я положил цветы на подоконник, делая пометку сказать медсестре, чтобы принесла вазу, и сел рядом с Яной.
— Как ты?
— Нормально… — она пыталась говорить твердо, но не справилась, и ее лицо жалобно скривилось. — Ты говорил с врачами? Они ничего мне толком не объясняют… Говорят, что с нашим сыном все будет в порядке, но я…
Из ее глаз покатились слезы.
— Он такой маленький… И я так хочу о нем заботиться.
Я нашел ее руку и сжал.