Беременная от его отца

ей станет лучше и она вернется домой, обязательно выйдет за меня и сменит свой статус.

Яна
Я открыла глаза и испугалась, увидев незнакомую обстановку. Белые потолки, такие же выбеленные стены, твёрдая кровать. Попыталась пошевелиться, как вдруг почувствовала сильную пронизывающую боль в затылке. Услышала противный писк над ухом и, повернув голову, обнаружила, что подключена к аппаратам. Боже, я в больнице.
Стала судорожно вспоминать, что случилось, но у меня плохо получалось. Как только я начинала прокручивать в голове сюжет из своей жизни, то виски начинало ломить с утроенной силой. Вспомнила только, что к нам приходила Инга. Она злилась на меня и Кирилла, кричала и выглядела агрессивной. Инга столкнула меня с лестницы и осталась в доме с моим сыном. Громкий крик, вырвавшийся из моей груди, заставил датчики пищать ещё громче, а голову буквально раскалываться на части. Сейчас ничего не имело значения, только жизнь и здоровье моего сына.
В палату тут же ворвалась медсестра — пухлая немолодая женщина с короткими вьющимися волосами.
— О, Господи! Вы меня напугали, Яна! На минутку отошла, а Вы уже пришли в сознание.
— Где мой ребёнок? – спросила, прикрывая глаза.
От боли с трудом различала сказанные медсестрой слова. Это было невыносимо, но я должна была знать.
— Я… я не знаю, — ответила она, пожимая плечами. — С вами был муж, а затем он уехал, попросив за вами присмотреть. Сказал только, что в случае чего звонить ему.
— Позвоните, — произнесла, стискивая зубы. – Прошу Вас, позвоните.
Медсестра удивилась моей настойчивости, но достала телефон из кармана халата и стала искать там номер Кирилла. Я не стала спорить в том, что он не мой муж. Какая в конце концов разница, если единственное, что меня волнует это мой Гришка. Послышались длинные гудки, а затем строгий голос Кирилла.
— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич, Вы просили позвонить, когда ваша жена придёт в себя, — защебетала медсестра. — Так вот, она уже в сознании.
— Она… она может говорить?
— Да, как раз звоню по её просьбе.
Холодный металл коснулся уха. Облизала пересохшие губы, прокашлялась, потому что в горле образовался плотный комок и тут же спросила, больше всего на свете боясь услышать, что Инга что-то сделала моему малышу:
— Что с Гришей?
— Яна… Яна, ты правда пришла в себя, — вздохнул Кирилл. — С сыном всё хорошо, не волнуйся. Он с твоей мамой.
Я начала плакать. Слёзы катились из глаз, а в груди тут же растеклось облегчение от сказанных им слов. После слёз я начала смеяться. Громко, путаясь в своих эмоциях и ощущениях. Мне было горько и радостно одновременно. Горько, потому что несмотря на счастливый исход, я нахожусь в больнице. Радостно, потому что все мои родные и близкие целы и невредимы.
— Я скоро приеду, Ян. Уже в дороге. Тебе что-нибудь привезти? – спросил Кирилл бодрым голосом.
— Ничего не надо, — ответила, успокоившись. – Только приезжай, пожалуйста.
После разговора меня накрыла сильная усталость, и я вновь уснула беспробудным сном. Открыла глаза, когда за окнами было темно, а Кирилл сидел в кресле и смотрел на меня. На тумбе стоял букет алых роз — они сразу же бросились мне в глаза.
— Красивые, — слабо улыбнулась и попыталась привстать.
Кирилл поднялся с места и коснулся волос. Нежно провел пальцами по лицу, глядя на меня каким-то особенным взглядом…
— Лежи, пожалуйста. Тебе пока нельзя вставать.
— Ладно, — согласилась с ним. – Расскажи, как там Гришка.
Лицо Кирилла озарила добрая улыбка. Так было всегда, когда он заговаривал о сыне.
— Капризничает, не хочет есть из бутылочки. Приходиться изворачиваться и кормить из ложечки, только чтобы поел.
Моё материнское сердце болезненно сжалось. Медсестра сказала, что я была без сознания целых два дня. Грудь при этом сильно болела, но организм был напичкан медпрепаратами и кормить было нельзя. Увы.
— Доктор сказал, что чуть позже можно будет наладить лактацию, — сказал Кирилл словно уловив мой депрессивный настрой. – Это не самое главное сейчас.
— Ты прав. Скажи, что стало с Ингой?
Брови Кирилла тут же нахмурились, а губы поджались в тонкую линию. Казалось, что будь она рядом, он удавил бы её собственными руками. Впрочем, у меня были такие же ощущения. Столько мучений и боли она принесла всем нам.
— Она в СИЗО, Яна, — ответил Кирилл твёрдым голосом. — Не волнуйся, Инга получит своё по максимуму.

Яна
Меня часто клонило в сон последние две недели, которые я провела в больнице. До сих пор я ощущала слабость, но желание вернуться к сыну, было настолько велико, что я безропотно