Беременная от моего сына

свою вечеринку.
Он громко вздыхает, но всё же слушается, предчувствуя моё дурное настроение, как никто другой. Спорить сейчас со мной бесполезно, поэтому спустя десять минут в квартире воцаряется долгожданная тишина и спокойствие. Я беру в руку бутылку хорошего виски, наливаю на дно бокала немного янтарной жидкости и залпом осушаю. Нихрена не помогает.
— Завтра ты поможешь Насте перевезти её вещи в новую квартиру, — сажусь на диван в гостиной и откидываюсь на мягкую обивку.
— Чёрт! Пап, завтра у меня концерт в ночном клубе! И репетиция, которая начинается ровно в одиннадцать часов дня. Я не успею! — начинает истерить Макс.
— Будет прекрасный повод поспешить, — отвечаю равнодушным голосом, прибавляя себе ещё порцию алкоголя. — Ты знал, что Настя работает? Тягает в ресторане тяжелые подносы, убирает столы. Знал, что она снимает квартиру в старом заплесневелом доме? Знал, что ей часто не хватает денег, а её родные даже не в курсе, что скоро она станет матерью?
Макс резко поднимается с дивана напротив и начинает расхаживать по комнате быстрыми шагами.
— Это она тебе на жалость надавила? Защищаешь её теперь?
— Нет, Максим, я видел всё собственными глазами. Настя не из тех, кто давит на жалость.
Он резко останавливается, подходит к журнальному столику, на котором стоит закрытая бутылка пива и, откупорив её, присасывается к горлышку губами. Я не останавливаю его и даже не читаю нотаций поэтому поводу. Почти спокойно жду, пока Максим закончит и сможет нормально говорить. Как мужик с мужиком.
— Даже если я знал об этом, то что? Скажешь сейчас, что я урод? — выкрикивает сын и отставляет бутылку в сторону, продолжая навязчивые движения.
— Не скажу, Макс. Наверное, в этом есть и моя вина — значит, я неправильно тебя воспитал. Не научил нести ответственность за свои поступки. Но ведь ещё не поздно всё исправить, правда?
Макс хмыкает и бросает на меня гневный взгляд. Голубые глаза нервно бегают из стороны в сторону. Я прекрасно понимаю, что он не готов ко всему этому, но кто сказал, что в жизни всё бывает легко?
— Не волнуйся, пап. Ты лучше меня знаешь, что не виноват в моем воспитании. Период до девяти лет является основным для становления характера. До этого возраста тебя в моей жизни не было, поэтому давай будем уповать на недоработки мамы, — огрызается Макс.
В этом он прав. Максим появился в моей жизни в десятилетнем возрасте. С его матерью, которая была старше меня на пятнадцать лет, мы познакомились во время моей короткой командировки в Краснодар. Несмотря на то, что у неё были мои координаты, о своей беременности и родах она не сказала мне. Родила Макса исключительно для себя. И не сказала бы и дальше, если бы тяжело не заболела и была вынуждена обратиться ко мне за помощью. Несколько месяцев борьбы за её жизнь не дали никаких результатов — онкология в её случае была беспощадна. Мы с Максом остались вдвоем. После несложных процедур, которые показали, что он действительно является моим сыном, я забрал его к себе и полностью включился в роль отца, заполняя пробелы своего отсутствия и воспитания. Я задаривал его игрушками, возил в зоопарки, развлекательные центры, Диснейленды, давал ему всё то, что он попросит. Только бы сын, который так рано потерял мать, не чувствовал себя одиноким.
— Ты не плохой, Макс, я же знаю тебя, — произношу негромко, глядя ему в глаза.
— Брось, пап. Я понимаю, почему тебя так потрясла вся эта история. Ты просто пытаешься компенсировать те десять лет своего отсутствия в моей жизни теперь уже на моём ребёнке.
— Даже если это так, Макс. Даже если я пытаюсь компенсировать это, ты всё равно поедешь завтра утром к Насте и поможешь ей.
— А если я откажусь? — Макс убирает длинную чёлку с глаз и широко раздувает ноздри.
— Я буду вынужден применить к тебе воспитательные меры. Не стану оплачивать твои сольные концерты, уберу из корзины покупок ту электрогитару, которую ты хотел на Новый год. И буду настаивать на том, чтобы учёбе в вузе ты уделял гораздо больше времени, чем музыке.
С этими словами я поднимаюсь с места и, не прощаясь, выхожу из квартиры. Я не сомневаюсь в том, что Макс сейчас злится и проклинает меня. Мы обязательно поговорим с ним ещё, немного позже. А сейчас я дико заебался, адреналин в моей крови никуда не делся, а только усилился и разошёлся по венам. И я дико хочу, как можно скорее, снять сегодняшний стресс порцией качественного минета.
Едва я оказываюсь на улице и чувствую, как мороз пробирается под кожу, достаю мобильный и набираю номер Аллы. Она снимает трубку сразу же, будто сидела у телефона и давно ждала моего звонка. Может быть так оно и было, но мне сейчас совершенно на это плевать.
— Алло, Артур, —