Беременная от моего сына

Едва автомобиль останавливается у дома, как я выскакиваю из машины и, попрощавшись на ходу с Артуром и Максимом, тут же забегаю в подъезд.

Артур.
— Алло, пап! Мы уже готовы, — произносит в трубку Макс. — Тебя ждать?
— Нет, не стоит. Я подъеду немного позже.
Пока не знаю насколько позже, но последний рабочий день перед Новым годом однозначно затягивается дольше, чем я планировал.
— Хорошо, — соглашается сын. — Тогда мы с Настей выезжаем на дачу, а ты подтягивайся, как только сможешь.
Я кладу трубку и несколько секунд сижу не двигаясь, наплевав на незавершенные дела. Может и получится у них что. Кажется, Максим внял моим словам и как может старается, по крайней мере сейчас это видно. А я уж как смогу направлю его.
Я живу теми старыми понятиями, где ребёнок должен жить в полноценной семье. И каждый из родителей обязан сделать всё, что в его силах, чтобы эту самую семью сохранить. Часто я ловлю себя на мысли, что жалею о том, что не воспитывал Макса с пелёнок. Знаю только по его рассказам, как и чем он жил с матерью и чувствую, что здесь у нас с ним огромный пробел.
Мне удается расправится с рабочими моментами только после шести. К тому времени Алла звонила уже трижды. Кажется, слишком часто для идеальной и всегда понимающей женщины. Я ненадолго заезжаю домой, где принимаю освежающий душ и с радостью меняю осточертевший костюм и белоснежную рубашку на джинсы и удобный свитер.
К подъезду Аллы мне удается приехать только после восьми вечера. Через четыре часа Новый год, боюсь, как бы нам не пришлось встречать его в пути.
— Я на месте, — сообщаю, набрав её номер и терпеливо жду, пока она спустится.
Алла не заставляет себя долго ждать и уже через несколько минут спускается вниз. Пунктуальность — это один из её положительных бонусов. Она никогда не опаздывает и готовится к нашей встрече заблаговременно.
Алла толкает подъездную дверь и спускается по ступеням цокая каблуками. В светлой короткой шубке, длинном платье с вырезом на ноге и изящных сапожках на тонкой шпильке. Волосы завиты в крупные локоны, а безупречный макияж делает её лицо похожим на кукольное. Она шустро забирается на переднее сиденье и бросает на меня удивленный взгляд.
— Где твой смокинг, Артур?
— Остался дома. Ты правда собралась ехать на дачу вот в этом вот? — киваю на её наряд.
— Постой-постой, Артур! Я подумала, что ты пошутил, когда попросил меня одеться потеплее, — её всегда невозмутимое и улыбчивое лицо кривится от обиды. — Значит твоя просьба надеть валенки не была шуткой?
Отрицательно мотаю головой и слегка улыбаюсь.
— Что здесь смешного, Артур? — вскрикивает Алла. — Я собиралась отметить этот Новый год как-то особенно! Думала, что мы поедем на райский безлюдный остров, где будем минимум неделю валяться на лазурном побережье океана ни в чем себе не отказывая…
Чем больше она возмущается, тем отчётливее я понимаю, что её идеальность была лишь маской. Сейчас передо мной сидит настоящая Алла — слабая и ранимая женщина, которая дала волю чувствам и эмоциям. Может быть это и хорошо, но меньше всего я хочу, чтобы мне выносили мозг в канун Нового года.
— Знаешь, я же почти не расстроилась, узнав, что за пределы России мы не уезжаем, — истерично смеется она. — Смирилась, но готовилась к тому, что ты позовешь меня в какой-нибудь роскошный ресторан, где будет изумительная кухня и новогодняя концертная программа. А под конец вечера мы останемся ночевать в президентском номере отеля и всю ночь, до изнеможения, будем заниматься сексом.
Она заканчивает свою пламенную речь и тяжело вздыхает.
— Этот Новый год и есть особенный, — отвечаю спокойным голосом опустив ладони на руль. — Потому что я собирался отметить его в кругу семьи. В узком кругу семьи, куда собирался взять и тебя.
— Да брось, Артур! Валенки, ёлка, шашлык и загородная дача — это по-твоему особенно?! Да ты посмотри на меня — я как дура вырядилась в платье от Валентино, весь день провела в салоне и с нетерпением ждала твоего приезда, а ты..!
Она осекается и кажется начинает понимать, что сболтнула лишнего.
— Я предупреждал тебя, Алла. Жаль, что ты не поняла меня с первого раза, — смотрю на наручные часы и понимаю, что времени остается всё меньше. — У тебя есть ещё полчаса, чтобы переодеться и спуститься ко мне.
— Чёрта с два! — из её глаз брызжут слёзы, которые не вызывают у меня ничего кроме раздражения. — Ты как хочешь, но я остаюсь дома!
С этими словами Алла открывает дверцу моего автомобиля и спрыгивает на землю. Звонко цокая каблуками удаляется к подъезду и исчезает из моего