Беременная от моего сына

красное, глазки закрыты. Я тяну к нему руки и прижимаю его к себе, медленно поглаживая по спинке. Если и есть какое-то противоядие от чар Артура, то это определенно мой сын, рядом с которым все становится не столь неважным и тут же меркнет. Плач утихает, веки Алёши крепко смыкаются и слышится тихое размеренное дыхание.
И только следующая и очередная наша встреча с Артуром вновь напомнит мне о том, что я не только мать, но и женщина.

Артур.
Я возвращаюсь домой поздней ночью. Устало снимаю с себя куртку, разбрасываю в разные стороны ботинки. Принимаю холодный душ и, с твердым намерением как следует отоспаться, заваливаюсь на кровать.
С завтрашнего дня я смогу приходить домой пораньше, скинув с себя половину обязанностей на нового заместителя, которого мне предложил Игорь. Парень оказался неплохим и инициативным и работать он начнет у меня прямо завтра.
Едва мои веки смыкаются, как слышится громкий стук, словно упало что-то тяжелое, откуда-то снизу. Сон как рукой снимает. Я лежу на кровати, смотрю в полоток и напряженно жду, что будет дальше. Моя квартира с хорошей шумоизоляцией, поэтому удивительно, что я слышу посторонние звуки из квартиры снизу. Можно списать это на мою паранойю или чрезмерную усталость, но, тем не менее, я достаю мобильный и набираю номер Макса.
Прошло две недели с того момента как Алёшка поселился снизу. И ни разу за время его проживания со мной по соседству, я не слышал посторонних шорохов и тем более плача. Максим снимает трубку только на второй раз. На заднем фоне по обычаю слышится шум, музыка и женские голоса.
— Слушаю, пап.
— Ты был сегодня у Насти?
— Ммм, дай подумать. Сегодня нет, — произносит Максим. — Просто тут такие новости, пап! Мы прошли в одну третью конкурса и есть шанс…
Я отключаюсь так и не дослушав его. Не знаю куда подевалась моя отцовская мудрость и была ли она вообще, но сейчас я зол и не только на Макса, но и на самого себя, потому что, одевшись в футболку и спортивные трико, я все же спускаюсь вниз и звоню в двери.
Настя открывает мне практически сразу же. Её ноздри широко раздуваются, волосы, заплетенные в косу, почему-то растрепались и прилипли к лицу, а ночная сорочка на ней насквозь мокрая и отчётливо просвечивает твёрдые соски. Упираюсь рукой стену и перевожу взгляд в её зелёные глаза, подальше от накативших на меня мыслей.
— Что-то случилось?
— Я… я не знаю, как так вышло! — спешно оправдывается Настя. — Мы с Алёшкой уснули, а когда проснулись… вот… случился потоп.
Опустив глаза ниже, вижу, что ноги девушки находятся по щиколотку в воде. Прохожу в квартиру, оттесняя Настю в сторону и, оценив масштаб бедствия, присвистываю. Картина впечатляющая, потому что вода всюду, в каждой гребанной комнате. Направившись в ванную тут же перекрываю стояк и, попросив у Насти кусок плотной ткани, наматываю его на отверстие в прорвавшей трубе.
— Собирай вещи и поднимайся с Алёшей ко мне. Сейчас что-нибудь решим, — говорю всхлипывающей девушке, которая молча наблюдает за моими действиями.
— Мне очень-очень жаль, — произносит она. — Я представляю сколько денег придется потратить на то, чтобы все уладить…
— Брось, ты не виновата в том, что прорвало трубу.
— Что скажут соседи? Что скажут арендодатели? — спрашивает она, активно жестикулируя руками. — А мебель… она же может испортится.
— Занимай любую из моих комнат. Думаю, что здесь оставаться вы пока не сможете.
К счастью, Настя недолго спорит и, взяв с собой необходимые вещи, берет Алёшку на руки и поднимается в мою квартиру.
Решать мне приходится немало: с аварийной службой, арендодателем квартиры и с соседями снизу у которых начал течь потолок. Затем приезжает клининговая компания, которая обещает, что к утру воды в помещении не будет.
Я поднимаюсь в собственную квартиру примерно в два часа ночи. Щелкаю дверным замком, а затем вспоминаю, что у меня в квартире, возможно, спит ребёнок и стараюсь вести себя как можно тише. Понимаю, что Настя заняла соседнюю со мной комнату по тонкой полоске света, ведущей из приоткрытой двери. Когда прохожу мимо, непроизвольно заглядываю внутрь и вижу, как Настя, напевая колыбельную сыну, прижимает его к себе.
Пробуждаюсь я сложно и только ледяной душ помогает разлепить веки и немного прозреть, но, видимо, не до конца. Обмотавшись полотенцем выхожу из спальни, чтобы включить кофеварку и перейти к следующему этапу собственного пробуждения. Но это становится лишним, когда я замечаю порхающую на кухне Настю, которая переворачивает на сковородке блины. Когда она замечает меня на пороге, то на