Беременная от моего сына

дома, я кутаюсь в теплый шарф и чувствую, как веки наливаются свинцовой тяжестью. Я думаю о том, как там мой сын без меня. С няней, впервые. Нормально ли кушал, хорошо ли спал. Но все мои вопросы тут же отпадают, когда я переступаю порог квартиры. Спешно снимаю с себя куртку, второпях снимаю с себя сапоги и бегу к сыну, позабыв обо всём.
В детской тепло и пахнет молоком. Няня качает детскую кроватку и, увидев меня на пороге, доброжелательно улыбается.
— Я же говорила, что всё пройдет хорошо, Настя.
— Спасибо Вам за помощь, — произношу искреннее я.
Спустя несколько минут няня уходит, а я выхожу в прихожую, чтобы её проводить. Слышу, что на кухне кто-то есть и в нерешительности застываю на месте. Одна моя часть рвётся назад в комнату под тёплый плед и сопение малыша, а другая вспоминает о фразе Аньки, что за своё счастье надо бороться. Я делаю шаг в сторону кухни, утопая в высоком ворсе ковра и борюсь с желанием свернуть назад. Слишком поздно, наверное. И слишком огромным является моё желание быть сейчас рядом с ним.
Артур стоит у кофейного аппарата и жмёт на кнопку. Выбирает классический эспрессо без сахара и поворачивается ко мне лицом, когда слышит шаги за своей спиной. Его брови слегка нахмурены, когда он замечает меня, но я стараюсь не думать о плохом. Просто чувствую сердцем, что наши желания совпадают, только кто-то должен сделать этот чёртов первый шаг.
Он забирает кофейный напиток из аппарата и отводит взгляд в сторону.
— Как себя вел Алёша? — спрашивает Артур, делая глоток кофе.
Кажется, он успел принять душ, потому что вместо делового костюма на нем сейчас простая белая футболка, которая обтягивает внушительные бицепсы и торс и серые спортивные трико на бёдрах. Чёрные густые волосы Артура влажные, а от его кожи всё ещё пахнет освежающим гелем.
— Няня сказала, что он был паинькой. Спал, ел и ни разу не плакал, — пожимаю плечами и делаю шаг к нему навстречу.
Между нами возникает неловкая пауза. В воздухе прямо-таки пахнет напряжением, моей неуверенностью в том, что я делаю и серьезностью Артура, которая не дает к нему подступиться.
— Знаешь, чего я хотела бы сейчас больше всего? — слышу, как моей голос дрожит от волнения.
Артур бросает на меня взгляд своих карих глаз и заметно напрягается.
— Чего же?
Даже если он отошлёт меня на все четыре стороны, моя совесть будет чиста перед самой собой, потому что я хотя бы попыталась бороться за своё счастье.
— Повторить наш поцелуй. Ещё раз, — зрачки Артура затягиваются чернотой, мои ладони влажнеют от страха, а его шаги, которые сделаны навстречу мне — настораживают. — Не уверена, что умею читать мысли, но думаю, что ты хочешь того же, что и я.
Он усмехается почти незаметно. Краешки его губ ползут вверх, между нами остается всё меньше свободного пространства, и чтобы видеть его глаза, мне приходится задрать голову вверх. Несмотря на короткую усмешку, глаза его вовсе не смеются. Серьезно смотрят прямо в мои и один бог знает о чём они сейчас думают.
— Мне нравится твоя уверенность, Настя, — произносит хриплым голосом Артур.
Его пальцы касаются моего подбородка и приподнимают его выше. Так высоко, чтобы его губы вдруг коснулись моих, а зубы слегка прикусили мою нижнюю губу. В легких становится будто бы меньше воздуха и дышать получается только им одним, поэтому я жадно вдыхаю его запах. Обхватываю шею Артура руками, встаю на цыпочки и прижимаюсь к его груди, испытывая неземную эйфорию от нашей близости. Наверное, когда долго чего-то хочешь, а потом получаешь, сразу не вериться, что всё это по-настоящему. Сейчас всё так, как я того хотела. И надеюсь, что Анька не станет на меня за это злится.
Артур приподнимает меня за бёдра с силой сжимая ладонями мои ягодицы. Обвиваю его талию ногами и спустя несколько шагов чувствую как мы опускаемся на что-то мягкое. Ненадолго приоткрыв глаза понимаю, что мы сидим на мягком диване кухни. Я сверху, и я отчётливо ощущаю его твёрдую эрекцию под собой, чувствуя, как к моим щекам приливает кровь.
Не знаю, было ли это согласием с его стороны, но я неторопливо расстегиваю пуговицы на платье, оголяя всё больше груди в простом хлопковом лифчике. Судя по тому как сверкают глаза Артура и напрягается мощное тело, я всё делаю правильно. Одна его ладонь обхватывает мою шею, другая — сжимает до синяков ягодицы. Но это сладкая боль, от которой я вряд ли отказалась бы добровольно.
Я вновь касаюсь его губ. Целую сама, позволяя его рукам исследовать моё тело, касаться груди, поглаживая соски сквозь тонкую ткань белья. Я целую его долго и сильно, чтобы вдоволь им насытиться, хотя сомневаюсь, что это вообще возможно.
Внизу живота творится что-то невообразимое, чего я