В нашем мире всегда были люди, а недавно появились и маги. Никто не знает – откуда, они просто однажды появились и навсегда изменили наш мир. А в семьях простых людей время от времени стали рождаться дети-маги. И как только их дар просыпался – их навсегда забирали у родителей, помещая в специальную школу. Когда проснулся мой дар, мама не захотела меня отдавать.
Авторы: Чекменёва Оксана
не знала, в какую сторону заставить течь. Это он был моим проводником, как волшебный клубочек из сказки, приходилось терпеть такие вот задержки.
Зато, пока я сидела на коряге, впервые в жизни увидела белку живьём, а не на экране. Она бегала по соседнему дереву, и логики в её передвижениях я не заметила, но это не помешало мне с удовольствием её рассматривать. А ещё я увидела бурундука — спугнула, отодвигая с пути очередной валежник. Что он под ним делал — не знаю, но отбежав и забравшись на дерево, он ещё долго материл меня на своём, на бурундучьем. К моему удивлению, это скорее походило на птичий свист, а не на цоканье и пощёлкивание, которое издавала белка.
Что ж, хоть какая-то польза от этого моего незапланированного путешествия, хотя я предпочла бы и дальше не знать, как болтают белки и бурундуки, лишь бы не тащиться сейчас через нехоженый лес, не представляя, выйду ли я к реке через полчаса или же через неделю.
Но я отпихивала от себя эти мысли и шла, шла, потому что другого варианта у меня не было. Заблудившийся в лесу грибник или турист ещё может сидеть и ждать, его будут искать, потому что знают, где он может быть. Пусть и с поправкой на несколько километров. А я даже не уверена, что вообще в России нахожусь, тайга ведь не только в ней, но и в Канаде, и, наверное, ещё где-то. И мне стоит радоваться хотя бы тому, что меня не в Антарктиду выкинуло.
Идти было ещё и скучно. По сторонам я почти не смотрела, в основном — вперёд и под ноги. Мысль поискать музыку на Олесином смартфоне отвергла сразу — неизвестно, насколько хватит оставшегося заряда. Поэтому я позволяла себе лишь изредка поглядывать на часы и значок сигнала, увы, безжизненный. Совсем выключить гаджет тоже не решалась — вдруг попаду в зону сигнала и даже не замечу этого, мимо пройду. А так — хотя бы зависшая СМС-ка отправится. Пока мобильник включён — шанс есть.
Поэтому я шла и напевала песенки, вслух или про себя — когда орешки грызла. Дело это оказалось медленным и, с непривычки, малопродуктивным, но удавить червячка мне всё же удалось. Один раз наткнулась на небольшой малинник, пару раз — на кусты дикой чёрной смородины, мелкой и кислой. Заставила созреть и то, и другое, малину съела, сколько смогла, смородину осилила всего полгорсточки. Но помня о том, что идти мне ещё неизвестно сколько, и может, завтра мне эта же смородина покажется с голодухи очень вкусной, заставила куст папоротника вырасти, плотно сплетясь листьями в виде маленькой коробочки. Получилось не очень прочно, да и, высохнув, она могла просто развалиться, но несколько часов должна продержаться. Насыпав в «коробочку» смородину, я потопала дальше.
К реке вышла вечером, когда уже начало смеркаться. К этому времени я шла уже на одном упрямстве, просчитывая в голове варианты своей будущей ночёвки. Варианты получались один фантастичнее другого,- от гнезда на верхушке сосны до выращивания частокола вокруг своей временной стоянки,- но все они не казались мне достаточно безопасными, и потому я шла и шла, позволяя себе лишь короткие минуты отдыха, причём стоя, лишь привалившись к стволу дерева. Боялась, что если сяду, то больше уже не встану.
И когда уже совсем отчаялась, вышла к реке. Совсем маленькой, метров пять в ширину, а порой и уже. Но это не важно, мне же не круизный лайнер по ней запускать. Главное, это вода, её много, и она мне послушна. Значит, пусть помогает.
Усевшись на берегу — теперь-то встать смогу, я уверена,- стала отдыхать и работать одновременно. Отдыхали ноги, работала магия. Я знала, что при желании могу по воде ходить, могу на ней сидеть — удержит и отнесёт, куда нужно. Но мне отчаянно не хотелось с ней соприкасаться — вода была очень холодной, несмотря на лето. Поэтому сейчас я плела себе плотик.
Выбрав несколько кустов какого-то лиственного подроста — вернусь домой, обязательно почитаю побольше о растениях тайги,- я заставила их расти, куститься и сплетаться, словно живая изгородь, делая что-то, похожее то ли на циновку, то ли на дно корзины. В общем, нечто, на чём я могла бы сидеть, не соприкасаясь с водой.
Когда получившееся нечто, которое я решила называть плотом — раз уж именно такой была его функция,- стало достаточно крепким и плотным, я велела корням кустов отмереть, состарившись и рассыпавшись в прах. Сам плот, похожий на донышко большой корзины, остался невредимым, свежим и упругим. Я потащила его к воде, на полпути обозвала себя идиоткой, и дальше его уже нёс телекинез.
Я аккуратно опустила плот на воду, приказав ей держать крепко. Потыкала в него рукой, пытаясь притопить, потом ногой, потом вообще попрыгала на нём — даже не дрогнул. Отлично. Плот был в пару-тройку сантиметров толщиной и меньше метра в диаметре, сам по себе он вряд ли удержал
