В нашем мире всегда были люди, а недавно появились и маги. Никто не знает – откуда, они просто однажды появились и навсегда изменили наш мир. А в семьях простых людей время от времени стали рождаться дети-маги. И как только их дар просыпался – их навсегда забирали у родителей, помещая в специальную школу. Когда проснулся мой дар, мама не захотела меня отдавать.
Авторы: Чекменёва Оксана
Ростислав.
— Да уж, мы всего-навсего отдаём свою кровиночку посторонней девушке,- вздохнула я.- Но я абсолютно не переживаю. Всё же, от долгих помолвок есть определённая польза — за эти два года я обучила Анечку готовить все любимые блюда Кирилла.
— Хочешь сказать, что она чего-то готовить не умела? — скептически взглянул на меня муж.- Учитывая уроки домоводства в школе, это звучит нереально.
— Она не так готовила щи! Без фасоли, представляешь? Как так можно? Они же вообще не сытные получались, а мальчик должен хорошо питаться!
— «Мальчику» идёт сто сорок восьмой год,- расхохотался Ростислав так, что чуть не уронил меня, поэтому предпочёл присесть на диван.- И больше ста двадцати из них он живёт отдельно и сам как-то питается большую часть времени.
— Какой ужас! Наш сын женится только через два дня, а я уже говорю, как свекровь со стажем! Убейте меня!
— Нет уж! — я получила лёгкий поцелуй.- Никто тебя убивать не станет. Это совершенно нормально — переживать за своего ребёнка и его будущее. И не важно, сколько ему лет, семь или сто сорок семь.
— Я не буду вмешиваться в их жизнь, клянусь! Ни в один шкаф не загляну, ни в одну кастрюлю нос не суну, и если приду и увижу грязь и беспорядок — сделаю вид, что так и надо. Не хватало мне ещё в Никифоровну превратиться,- я аж содрогнулась, представляя эту ужасную тётку, по какой-то злой усмешке судьбы доставшуюся моей сестрёнке Любашке в свекрухи.
Именно так — в свекрухи, даже слово «свекровь» казалось для неё слишком ласковым. Муж Любашки, Эдик, был славным парнем, но, к сожалению, единственным и очень поздним сыном рано овдовевшей женщины, видевшей в нём смысл жизни и воспринимавшей как свою собственность. А он посмел влюбиться в «недостойную деревенщину», да ещё и жениться на ней.
Изводила она невестку долго, Эдик, нужно отдать ему должное, защищал жену как мог, но и порвать с матерью, искусно манипулирующей им с помощью «слабого здоровья», не мог, а только это и помогло бы. А Любашка терпела, от нас всё скрывала, никто и не догадывался — муж-то и правда её любил, когда навещали родителей, это было видно, Галина Никифоровна на людях играла роль ангела небесного, обожавшего невестку. И ещё долго мы ничего бы не узнали, если бы не случай.
Позвонив сестрёнке, уже и не помню, по какому случаю — мы с ней частенько просто так болтали,- услышала, как она хрипит и гундосит. Простуда. Не страшная, но противная. А Любашка на шестом месяце, и из лекарств ей можно только чай с малиной. А у нас как раз Людмила с семьёй гостила. Узнав, что Любашка расхворалась, она сама предложила помощь. Её целительская магия, плюс моя портальная — дело-то трёх минут. Сестре я ничего не сказала, решила сюрприз устроить.
Сюрприз получился для нас. Неслышно выйдя из портала в коридоре, мы услышали из комнаты прелюбопытнейший разговор, точнее — монолог «ангела небесного» Никифоровны, которая, развалясь в кресле, читала Любашке нотацию, явно не первую, уж слишком привычно звучало из её уст: «Бестолковая деревенщина, замухрышка, руки из задницы, дома свинарник, не пара ты моему сыночку, когда только назад, в своё Гадюкино, вернёшься?» — это так, выдержки, там много чего говорилось.
А Любашка мыла пол. Кашляющая, с температурой, с огромным животом — она мыла пол! Руками! Потому что «свинарник»! Потому что «руки из задницы». Потому что «шваброй моют только лентяйки». Потому что «всё должно сиять к приходу мужа».
Ух, как я тогда обозлилась. Людмила, кстати, не меньше. Именно она вылила грязную воду из ведра на Никифоровну, причём так, что промокла только она, а кресло осталось сухим — квартира-то была Любашкина, мы с Ростиславом на свадьбу подарили, и портить её мебель Людмила не хотела.
А я поступила ещё хуже, до сих пор стыдно. Но повторила бы, не раздумывая. Открыла портал и вынесла в него Никифоровну телекинезом, потом шагнула следом.
— Где мы? — перепуганно оглядываясь и пытаясь стереть с лица грязную воду, выдохнула женщина. И куда только подевалась «столбовая дворянка», распекающая холопку, со мной она и так-то была любезна почти до лебезения. А сейчас ещё и напугана нашим появлением и внезапным перемещением.
— Амазонка,- я обвела рукой широкую речную гладь вокруг небольшого островка.- Не волнуйтесь, крокодилов здесь нет. Зато есть пираньи. И змеи,- я ткнула в сторону леса на обоих берегах.- Идеальная компания для вас, Галина Никифоровна, почти родственники. Расскажите лучше им, у кого руки из задницы, научите пылюку вытирать. А я пошла.
И ушла порталом под вопли перепуганной женщины, ни капельки ни о чём не жалея. Вернулась за ней лишь спустя полчаса, когда Любашка была вылечена, расспрошена и успокоена, а квартира сияла — за прошедшие
