него. Эмили не понимала почему. Даже если бы она умела все выразить, она немного смогла бы рассказать.
Эшли взял ее лицо в ладони и большими пальцами стер слезы, струившиеся по ее щекам.
– Не плачь, – сказал он. – Я никому не позволю повредить тебе или обидеть тебя, маленький олененок. Теперь ты в безопасности. Иди сюда.
Он привлек ее к себе и крепко прижал к груди. Он, конечно, забыл, что она не слышала его, если не могла видеть движения губ. По вибрациям, которые она ощущала, она понимала, что он что-то еще говорил ей. Но и не видя его губ, она знала, что он утешает ее.
Как она будет жить без него? Она, наверное, умрет. Она с радостью умрет.
Он отодвинул ее от себя, продолжая сжимать ее плечи.
– Лучше? – спросил он.
Она кивнула. Ее сердце разрывалась от страха за Анну и себя, но она улыбнулась ему. Своему дорогому, любимому Эшли.
– Ты мне не очинишь перо? – попросил он. – Я надавил на него, что совершенно истрепал кончик. А никто не умеет очинять перья лучше моего маленького олененка. Сделаешь?
Эмили кивнула, не переставая улыбаться.
Полковник Генри Ломакс широко улыбнулся, когда дворецкий закрыл дверь гостиной, пропустив к нему Генриетту.
– Герцогиня, – произнес он, – как я польщен и благодарен, что вы так скоро воспользовались моим приглашением посетить Уичерли. Всего через час после моего прихода домой!
Она кокетливо улыбнулась и пошла через комнату ему навстречу.
– Это лицо, которое не стоит скрывать под маской, сэр, – сказала она, – и фигура не нуждается в том, чтобы ее прятать под плащом.
– Что вы имеете в виду, мадам? – спросил он, когда она легко коснулась ладонями его груди.
Генриетта улыбнулась еще шире.
– С вашей стороны было не очень любезно попросить Анну сопровождать вас по саду, когда я сама вам это почти предложила. Вы заботились о моей репутации, или я вам больше не угодна?
Полковник Генри Ломакс тихо рассмеялся.
– Вы хотите доставить мне удовольствие, не так ли, мадам? – сказал он, приподнимая ее юбку для верховой езды с обеих сторон. – Джентльмену следует исполнять желания дамы.
Он стал теснить ее к широкому дивану у одной из стен комнаты.
– Здесь, сэр? – почти закричала она. – Но ведь это же гостиная!
– Любой слуга, который войдет без приказа или предупреждения, сразу же будет уволен, – сказал он. – Ну же, доставьте мне удовольствие, Генриетта.
Он развернул ее к себе лицом и сел на диван, одной рукой задирая ее юбки, другой расстегивая свою одежду. Он привлек ее к себе на колени, обхватил ее бедра и с силой вошел в нее. Она охнула.
– Вы вся горите желанием, герцогиня, – сказал он, продолжая улыбаться ей.
– Как вы смеете, сэр? – Генриетта с негодованием посмотрела на него, пытаясь отстраниться и подняться с его колен.
Но он лишь рассмеялся и крепче ухватил ее за бедра.
– Наслаждайся, Генриетта, – сказал он. – Все, чего ты хочешь, скоро будет твоим. Скоро я увезу Анну отсюда. Но, возможно, пройдет какое-то время, прежде чем Гарндон оправится от потери жены и обратится к тебе за утешением. Так что наслаждайся, пока есть возможность.
Он снова притянул ее к себе и овладел ею быстро и нетерпелнво. Генриетта тяжело дышала и стонала от возбуждения. Когда он был удовлетворен, она склонилась к нему на плечо.
– А может, я хочу вас, а не Люка, – сказала она. – Может, я не хочу, чтобы вы увозили Анну. Может, я сама хочу уехать с вами.
– Ты слишком долго была без мужчины, Генриетта, – сказал он, – и забыла, что в жизни важнее всего – положение и власть. Ты ведь именно к этому стремилась, разве не так? И все еще стремишься. Ты мне все рассказывала об Анне в обмен лишь на еженедельный секс, а ведь она ничем не обидела тебя. Нет, моя дорогая герцогиня, не забывай о том, что так важно для тебя. Мне с тобой нечего делать, кроме этого, а это уже становится утомительным. Совсем не этого я так страстно желаю.
– Только с Анной? – с горечью спросила она, вздернув голову.
Он стряхнул ее с себя так, что она оказалась на диване рядом с ним. Затем он встал и стал застегивать бриджи, повернувшись к ней спиной.
– С Анной – никогда, – сказал он. – И не смейте пачкать ее имя, высказывая такие грязные предположения, мадам. Я приму вашу помощь, когда настанет время. Вы придете сюда через неделю в этот же час, чтобы получить от меня указания, и будете приходить так каждую неделю, пока я не решу, что время пришло и я смогу воспользоваться вашими услугами.
Генриетта, которая оправляла юбки, вспыхнула от гнева. Ярость брызнула из ее глаз, и голос сделался резким:
– А почему, почему вы думаете, что я вернусь в дом, где меня оскорбляют?
