к жене. Особенно любовь к жене.
Но, вероятно, это чувствовал только он.
Анна не ответила на его слова. И в то же время эти тихие слезы на ее щеках…
Да, ему необходимо было покинуть ее. Он должен узнать правду. Он должен знать, что произошло между ней и этим Ломаксом, была ли это любовь или что-то еще.
«И да помогут мне небеса, – думал Люк, – если это была любовь».
Граф и графиня Ройские не ожидали его приезда и приветствовали Люка с некоторым удивлением, хотя и довольно тепло. Они, конечно, огорчились, узнав, что он приехал один и не привез с собой Анну и Эмили – и Джой.
Ломакс? Генри Ломакс? Ройс нахмурился, услышав незнакомое имя, когда Люк все же начал задавать вопросы через час или два после приезда. Нет, они никого не знали с таким именем.
Люк, конечно, ожидал такого ответа.
– Эмили сказала мне, что видела его здесь когда-то, – сказал он. – Сейчас он живет в Уичерли, в доме Севериджей, пока Вилл и Агнес в отъезде. Ему, по-моему, около пятидесяти. Высокий, стройный, респектабельный, даже красивый. Всем нравится. Очарователен с дамами.
Но Ройс отреагировал только на первую фразу.
– Эмили вам сказала? – Он посмотрел на жену и хихикнул.
– Да, – ответил Люк, не задерживаясь на объяснениях. – Должен же ее родной брат знать, что этот ребенок способен что-то объяснить!
Ройс снова нахмурился.
– Но почему вы не спросили Анну? – сказал он. – Если Эмили его видела, значит, и Анна тоже. Или я что-то не так понимаю?
Люк глубоко вздохнул. Он не хотел говорить о своих подозрениях, когда Анна даже не знала о том, что он здесь. Но Ройс был ее братом. И Люку всегда казалось, что в этой семье все были достаточно близки.
– Анна не хочет признаваться, что они знакомы, – сказал он. – Хотя это так и она из-за этого несчастна. Я хочу выяснить правду.
– Возможно, – прерывающимся голоском произнесла очень юная и еще очень романтичная Констанция, – вам следует больше доверять моей золовке, ваша светлость.
– Конни! – воскликнул ее муж, удивленный ее смелостью: и негодуя на это.
– Нет. – Люк поднял руку. – Она права, Виктор. Я, наверное, не правильно выразился, мои дорогие. Я постараюсь объяснить. Видите ли, я очень люблю Анну. И я хочу, если это возможно, снять с ее плеч груз, который мешает ей почувствовать себя счастливой. Я боюсь, что у нее есть какая-то тайна, которую она по какой-то причине страшится раскрыть.
– А если она любит этого человека? – сказала Констанция. Ее голос все еще дрожал, но она бросила воинственный взгляд на мужа. Люк с одобрением подумал, что его юная родственница женщина с характером.
– Может быть, – сказал он, – но если это так, дорогая моя, не следовало тому, кто называет себя Ломаксом, преследовать ее до того места, куда ее увез муж. Было бы честнее и благороднее уехать и позволить ранам ее сердца исцелиться. Я об этом я и скажу ему, если именно в этом тайна моей жены.
– Да, – печально согласилась Констанция. Она опустила глаза, посмотрела на свои сложенные руки, а затем взглянула мужа с таким обожанием, что Люк с трудом удержался от улыбки. – Да, ваша светлость, вы абсолютно правы. Простите меня.
– Я всегда буду относиться только с уважением к женщине, которая выступает в защиту другого, мадам, – сказал он и с удовольствием отметил румянец, окрасивший ее щеки при этом комплименте.
– Мне кажется, – сказал Ройс, – что этим человеком может быть Блэйдон. Сэр Ловэтт Блэйдон. Он поселился неподалеку от нас вскоре после смерти нашей матери и прожил там около года. После смерти отца он уехал в Америку. Так мне кажется. Я не слышал о его возвращении, но в таком случае понятно почему.
Сэр Ловэтт Блэйдон. Это имя заставило память Люка, дремавшую уже больше года, пробудиться. Это было в первый год его ссылки. Люк тогда находился в одном из самых скандально известных игральных залов во Франции. В тот день одного из игроков буквально за ухо вышвырнули вон за то, что он сначала до бесчувствия избил одну из женщин, а затем пытался мухлевать в карточной игре. Тогда Люка поразило, что этого человека – сэра Ловэтта Блэйдона – выставили за жульничество, но дело в том, что предыдущий поступок подбавил масла в огонь всеобщего негодования, направленного против любого, кто осмелился бы вести нечестную игру и попался. С тех пор Люк больше не встречал его, до дня своей свадьбы.
– Блэйдон? – произнес Люк, подняв брови.
– Он был очень добр к нам, – сказал Ройс, – и особенно к Анне. Вы знаете, на ее плечи легли все семейные тяготы после того, как умерла мама. А папа… – Он покраснел. – Впрочем, я полагаю, Анна рассказывала вам об этом.
Люк кивнул.
– Были долги, – сказал Ройс. – В основном проигрыши отца. Блэйдон
