Тут снова заговорила Анна.
– Люк, – сказала она, – тебе лучше вернуться домой. Если ты согласишься уехать, он не убьет ни тебя, ни меня. Ты ведь знаешь, я не люблю тебя. И никогда не любила. И я не хочу больше жить с тобой. Я уезжаю с сэром Лоуэллом в Америку. Он приготовил там для меня дом. Я весь день сомневалась, хочу ли я ехать, но теперь, когда я тебя снова увидела, я уверена, что я этого действительно хочу.
Люк удивленно посмотрел на нее. Слова звучали как пощечина, но глаза ее кричали ему совсем другое. И краем глаза он увидел, как ее рука сквозь складки платья пробирается к нижней юбке. Там был разрез, сквозь который она могла запустить руку в карман. Что у нее в кармане? Что, черт возьми, может у нее там быть?
– Шлюха! – произнес он горько, и глаза его зажглись гневом. – Да, ты был прав, говоря это, Блэйкли. В самом деле шлюха. И это я получаю в награду за проделанное мною путешествие? Когда я пришел, чтобы вернуть то, что по праву мое. Америка, говоришь? Поезжайте, мадам. Я рад, что так легко от вас избавился. Счастливого пути.
Его ноздри трепетали от возбуждения. Люк почувствовал, как у него подгибаются колени: он увидел, что достала Анна из кармана.
Анна медленно повернула голову, так что дуло пистолета переместилось с ее виска в самый угол лба. Она улыбалась.
– Застрели его вместо меня, – сказала она. – Милый папа. Папочка.
Сэр Лоуэлл посмотрел на нее в некотором изумлении и отвел пистолет, так что он уже не прижимался к ее лбу, но и никто другой в комнате не оказался под прицелом.
Люку показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у него из груди, когда он увидел, как рука Анны взметнулась вверх и она резким движением всадила нож в ногу сэра Лоуэлла.
Он вскрикнул от боли и неожиданности. Анна отпрянула,а Люк поднял с пола шпагу и всадил ее в сердце сэра Лоуэлла.
Блэйкли посмотрел на него долгим взглядом, на губах его блуждала страшная улыбка. Люк выдернул шпагу, и сэр Лоуэлл упал на пол лицом вниз. Он был мертв.
Анна подхватила на руки дочь. Малышка каким-то чудом не проснулась. Люк уронил шпагу и направился к ним нетвердыми шагами, раскрыв объятия. Он прижал их обеих к своей груди крепко зажмурившись. Ни он, ни Анна не произнесли ни слова.
– Помилуй нас Бог, – раздался голос трактирщика из дверей. – Два трупа, а крови столько, что десяти ведер воды не хватит, чтобы все смыть. Это уж точно. А кто за это ответит, ваше сиятельство?
– Герцог Гарндонский, – устало произнес Люк. – Пошлите за служащими магистратуры и как можно скорее, мой друг. От того, что вы здесь стоите и рассматриваете все это, ничего не изменится.
В коридоре уже собралась толпа из любопытных слуг и постояльцев. Всем хотелось поглазеть на окровавленный труп, который лежал на полу. Некоторые пытались заглянуть в комнату, чтобы посмотреть еще на один такой же, – но тот, как все перешептывались, принадлежал дворянину и джентльмену.
– Анна, – произнес Люк, подводя ее к двери в спальню, – не стоит тебе больше смотреть на все это. Подожди здесь вместе с Джой.
– Да, – согласилась она, проходя в спальню вслед за Люком. Она посмотрела на мужа – его лицо было еще бледнее, чем раньше. – Люк, благодарю тебя, что ты пришел. Благодарю, что убил его ради меня. Я пошла за ним не по доброй воле, я клянусь тебе.
– Я знаю, – ответил он, наклоняясь и легко целуя ее, – я знаю, любовь моя. И я буду оберегать тебя всю свою жизнь. Я никогда не забуду тот ужас, который пережил, увидев у тебя в руке нож.
Она слабо рассмеялась, но тут же смолкла, закусив губу.
– Подожди пока здесь, – сказал он, с любовью глядя на спящую дочь. Он нагнулся и тихо поцеловал девочку в лоб. – Я скоро вернусь, Анна. Мы сегодня же уедем отсюда, хотя уже поздно. Мы поедем домой.
– Да, – сказала она со слезами на глазах. – Да, Люк, пожалуйста.
Когда Люк снова вошел в спальню, было уже около полуночи. Она все это время пролежала на кровати, не раздеваясь, сняв только туфли, и смотрела неподвижным взором прямо перед собой. Джой спокойно лежала рядом с ней. Иногда Анна, чтобы отвлечься и успокоиться, прислушивалась к спокойному посапыванию ребенка. Она старалась не прислушиваться к голосам, раздававшимся из другой комнаты, и не видеть полоску света под дверью.
Она смогла вонзить нож в живую человеческую плоть, она слышала крик боли. И она наслаждалась чувством власти и торжества. Она могла бы вытащить нож и вонзить его еще раз – уже в сердце. Тогда она испытала бы чувство полного торжества. От этой мысли Анна содрогнулась.
Наконец дверь отворилась, и в комнату вошел Люк. Она повернула голову и смотрела, как он подходит
