Бессмертная любовь

которую он сюда допустил.
Харманн вошел следом и принялся растапливать камин. Лахлану было тревожно иметь у себя за спиной огонь, но он понимал, насколько Эмма нуждается в тепле.
Какая-то служанка быстро вернулась с горячей водой, салфетками и бинтами, еще двое принесли из машины их багаж. После этого служанки с задумчивыми лицами удалились вместе с Харманном, дав Лахлану возможность оказывать Эмме помощь.
Эмма все еще была очень слаба и то приходила в себя, то снова проваливалась в беспамятство. Он снял с нее мокрую одежду и промыл ей раны. Хотя они уже явно начали затягиваться, ее нежная кожа по-прежнему оставалась рассеченной: повреждения шли между грудями до конца ребер. Когда Лахлан смывал с нее кровь, у него тряслись руки.
– Больно! – прошептала Эмма, содрогнувшись.
Лахлан в последний раз осмотрел ее раны и начал накладывать повязку. Он почувствовал глубокое облегчение. Она снова могла говорить!
– Мне хотелось бы взять твою боль на себя! – хрипло проговорил он. Его собственные раны были глубокими – однако он ничего не чувствовал. Мысль о ее страданиях заставляла его руки дрожать, пока он обматывал ее грудную клетку бинтами. – Эмма, почему ты от них побежала?
Не открывая глаз, она промямлила:
– Испугалась.
– Почему тебе стало страшно?
Она чуть пошевелилась, словно безуспешно попыталась пожать плечами:
– Никогда не видела вампиров.
Он закончил перевязку и заставил себя туго завязать концы, содрогнувшись одновременно с Эммой.
– Не понимаю. Ты ведь вампир.
Ее глаза открылись, но взгляд был туманным. – Позвони Аннике. Номер на медицинской карточке. Пусть она за мной приедет. – Она поймала его за запястье и с силой сказала: – Пожалуйста, отпусти меня домой. Я хочу домой.
С этими словами она снова потеряла сознание.
Бережно укрывая ее одеялом, Лахлан заскрипел зубами от бессильного гнева, не понимая, почему ее родня готова была сотворить с ней подобное. Не понимая, как она может говорить, будто никогда не видела вампиров.
Эмма попросила, чтобы он позвонил ее родным. Конечно, он никогда не допустит, чтобы она к ним вернулась, – но почему бы не сообщить им об этом? Почему бы не узнать ответы хотя бы на некоторые вопросы? Он покопался в ее вещах, нашел телефонный номер этой Анники, а потом позвал Харманна.
Уже через несколько минут он стоял у кровати, держа мобильный телефон, и звонил в Соединенные Штаты.
На звонок ответила какая-то женщина:
– Эмма! Это ты?
– Эмма со мной.
– А это еще кто?
– Я Лахлан. А вы кто?
– Я – ее приемная мать. Я тебя в порошок сотру, если ты немедленно не отправишь ее домой!
– Не жди. Отныне она живет со мной.
Ему показалось, будто в далеком доме что-то взорвалось, однако голос Анники оставался спокойным.
– Шотландский говор. Надеюсь, ты не оборотень?
– Я их король.
– Не ожидала, что ты начнешь против нас открытую агрессию. Если тебе хотелось снова разжечь войну, то ты добился своего.
«Снова разжечь войну»? Оборотни и вампиры находятся в состоянии войны!
– Учти вот что. Если ты ее не освободишь, то я найду твоих родственничков, наточу когти – и сорву с них шкуру. Ты меня понял?
Нет. Нет, он совершенно ничего не понимал.
– Ты даже представить себе не можешь, что я на тебя и твоих оборотней обрушу, если вы хоть чем-то ей повредите. Она не совершала против вас никаких проступков или преступлений. А вот я совершала! – завопила Анника.
Ему было слышно, как другая женщина в отдалении тихо сказала:
– Попроси его дать трубку Эмме.
Не успела его собеседница повторить эту просьбу, как он ответил:
– Она спит.
Эта Анника запротестовала:
– Там же ночь!..
Со стороны опять посоветовали:
– Попробуй уговорить его. Кто может оказаться таким чудовищем, чтобы не пожалеть малышку Эмму?
Он был именно таким чудовищем!
– Если ты нас ненавидишь, тогда воюй с нами, но это существо никогда в жизни никому не навредило. Отправь ее домой, в ее ковен.
Ковен?
– Почему она боится вампиров?
– Ты позволил кому-то из них к ней приблизиться? – завопила Анника так громко, что Лахлану пришлось убрать трубку от уха.
Похоже, мысль о том, что вампиры добрались до Эммы, разъярила ее гораздо сильнее, чем то, что он захватил Эмму. Та, что говорила рассудительно, посоветовала:
– Спроси у него, желает ли он ей зла.
– Желаешь?
– Нет. Никогда. – Это он мог заявить с полной уверенностью. – Но почему вы сказали «кому-то из них». Вы – они и есть!
– О чем ты говоришь?
– Вы откололись от Орды? Ходили слухи о группировке…
– Ты считаешь, что я вампир?
На этот раз Лахлан успел отодвинуть