Бессмертная любовь

трубку от уха.
– А если нет, то кто вы?
– Валькирии, неотесанный ты пес!
– Валькирии! – ошеломленно повторил он, задохнувшись от изумления.
Его слабая нога подогнулась, так что Лахлан тяжело присел на край кровати. Его рука машинально нашла бедро Эммы и слегка сжалась на нем.
Теперь он хоть кое-что начал понимать. Ее изящество и хрупкость, ее крики, от которых звенели стекла.
– Эмма наполовину… вот почему уши… Господи! Неужели она отчасти дева-воительница?
Он услышал, что трубку передают кому-то. Женщина с рассудительным голосом сказала:
– Я – Люсия, ее тетка…
– Ее отец – вампир? – спросил Лахлан, не дав ей договорить. – Кто он?
– Нам ничего о нем не известно. Ее мать перед смертью нам так ничего и не рассказала. Они напали на вас?
– Да.
– Сколько?
– Трое.
– Они сообщат другим. Или вы убили их всех? – уточнила она с надеждой.
– Конечно, всех! – огрызнулся Лахлан. Она с облегчением выдохнула.
– С ней что-то… случилось?
Лахлан секунду колебался, но решил ответить правду:
– Ее ранили. Но она выздоравливает. Трубку снова кому-то передали.
– Это Реджин. А вы, надо понимать, тот мужчина, с которым она была. Она мне сказала, что вы обещали ее защищать. Хорошая работа, умник…
Лахлан услышал возню – и трубка снова оказалась у Люсии.
– Мы – ее единственная родня, и она впервые оказалась вне защиты ковена. Она очень уязвимая, и без нас ей будет страшно. Мы молим вас проявлять к ней доброту.
– Непременно, – пообещал Лахлан. – Почему вампиры на нее напали? Как вы считаете – ее ищет отец?
– Не знаю. Они охотятся на валькирий повсюду. Мы прятали Эмму от них. Она даже никогда в жизни не видела ни одного вампира. Или оборотня, если уж на то пошло. – Обращаясь скорее сама к себе, она добавила: – Наверное, Эм вас страшно боится.
Страшно боится? Еще бы!
– Если им зачем-то понадобилась Эмма, они не прекратят ее искать. Ей необходимо вернуться домой, где она будет в безопасности.
– Я смогу обеспечить ей безопасность. Трубка снова перешла к Аннике.
– Пока ты этого не сделал.
– Она жива, а они погибли.
– А зачем она тебе понадобилась? Ты говоришь, что не причинишь ей зла, и при этом начинаешь войну против нас?
– Я не хочу с вами воевать.
– Тогда зачем она тебе?
– Она – моя подруга.
Он услышал ее рвотные позывы – и невольно ощетинился.
– Помоги мне, Фрейя! – Она снова зашлась кашлем. – Если ты дотронулся до нее своими грязными лапами, животное…
– Как мне ей помочь? – спросил он, стараясь справиться с гневом.
– Отправить ее домой, где ей положено быть и где мы сможем помочь ей прийти в себя после того, что ты сделал.
– Я уже сказал «нет». Так вы хотите, чтобы я оберегал ее в ваше отсутствие?
Он услышал звуки невнятных переговоров, а потом Люсия сказала:
– Ее надо прятать от солнца. Она страшно уязвима.
У Лахлана снова больно сжалось сердце. Господи всемогущий! Как он с ней обращался…
– Как я уже сказала, они ни разу не видела оборотня, и вы ее испугаете. Обращайтесь с ней бережно, если у вас есть хоть немного сострадания. Ей нужно пить каждый день, но ни в коем случае прямо из живого источника…
– Почему? – перебил он ее вопросом. Тишина. А потом Анника спросила:
– Ты уже заставил ее это сделать, так? Он ничего не ответил.
В ее голосе зазвучала смертельная угроза.
– Что еще ты заставил ее делать? Она была невинной, когда ты ее захватил. А сейчас?
Невинной?!
Лахлан провел по лицу дрожащей рукой.
– Я уже сказал вам: она моя. Анника в ярости завопила:
– Отпусти ее!
– Никогда! – проревел Лахлан в ответ.
– Пусть даже ты не хотел войны – ты ее получил! – Чуть спокойнее Анника добавила: – Думаю, мы с сестрами пойдем добывать кельтские шкуры!
Связь оборвалась.

– Ваш брат в Луизиане, мой повелитель.
Пальцы Лахлана замерли на последней пуговице рубашки. Быстро приняв душ, чтобы смыть все следы боя, Лахлан вызвал Харманна обратно к себе и спросил, где Гаррет. «Из всего мира ему нужно было выбрать именно это место!»
– Чем он там занимается, к дьяволу?
– В Луизиане масса самых разных существ Закона, и многие оборотни теперь тоже живут там. Я бы сказал, что половина ваших проживает в Канаде и Соединенных Штатах. Большинство – в Новой Шотландии, но немало и южнее.
Это известие горько разочаровало Лахлана.
– Почему они бросили свои дома? – спросил он, садясь у дверей на балкон.
В комнату врывался ветерок, который приносил запахи леса и моря, которое граничило с его землями на протяжении долгих миль. Наконец-то он в Шотландии, в родном