Бессмертные

странный, тонкий вой. Мир сначала побелел, потом покраснел, но тут Джером грохнул меня снова, и все провалилось в темноту.
«Почему именно я?» — успел я удивиться и отключился.
Очнулся я чуть позже, подскакивая на заднем сиденье автомобиля Евы и капая кровью на обивку.
«Ох, дерьмо, она убьет меня за это», — подумал я, хотя, конечно, на данный момент кровь на обивке не составляла моей главное проблемы.
Запястья были связаны за спиной, щиколотки тоже, да так крепко, что руки и ноги онемели, пульс едва бился. Болело на лбу, где-то у самой линии волос, и еще, по-видимому, у меня было небольшое сотрясение мозга, потому что я чувствовал слабость и головокружение.
За рулем сидел Джером, временами посматривая на меня в зеркало заднего обзора. Машина грохотала, подпрыгивая на неровной дороге, и меня мотало на колдобинах, словно тряпичную куклу.
— Эй! — сказал я. — Ты ведь мертвец, Джером?
Он не ответил. Может, потому, что любил меня не больше Марджо, но я думаю, что дело не в этом. Выглядел он как-то не так. В средней школе Джером был крупным парнем — в смысле, широкоплечим. Увлекался гимнастикой, футболом, всегда выигрывал соревнования по отжиманию на руках.
Сейчас мускулы остались при нем, но выглядели так, словно из них вышел весь воздух, и больше походили на канаты или переплетение жил. Лицо худое, кожа на вид старая и шероховатая.
Да, очевидно, парень мертв. Настоящий зомби. В любом другом месте это было бы более чем странно, но и в Морганвилле зомби не попадаются на каждом шагу. Это ведь не вампиры.
По-видимому, Джером решил доказать, что его гортань еще работает.
— Я не мертвец, — произнес он через какое-то время.
Всего пара слов — не такое уж убедительное доказательство, да и голос его звучал слишком хрипло и глухо для живого. Зато если бы мне вздумалось представить себе голос мертвеца, то примерно так оно и было бы.
— Отлично, — ответил я. — Рад за тебя. Ну, так что, теперь занимаешься угоном автомобилей? Или похищением людей? И как тебе это?
— Заткнись.
Он был абсолютно прав, именно так мне и следовало поступить. Я болтал, потому что… ну, за рулем сидел мертвец, и я от этого чувствовал себя не слишком комфортно.
— Если побьешь машину, Ева поймает тебя и разорвет на части. Помнишь Еву?
— Сука.
Надо понимать так, что он ее помнил. А как же еще? Джером был председателем Жокей-клуба, а Ева — основательницей и почти единственным членом местного варианта ордена готов. Эти две группировки никогда не ладили между собой, и особенно пышным цветом их вражда расцветала в тепличной обстановке средней школы.
— Напомни мне позже вымыть тебе рот с мылом, — сказал я и закрыл глаза — машина подскочила особенно резко, так что у меня чуть голова не оторвалась. Перед глазами замелькали красные сполохи, наводя на мысли об аневризме и безвременной смерти. — Не очень-то красиво говорить гадости об отсутствующих.
— Чтоб ты провалился.
— Ого, уже целых три слова! В следующий раз ты, наверно, выдашь настоящее полное предложение… Куда мы едем?
Взгляд Джерома свирепо буравил меня в зеркальце. В машине пахло нечистотами и еще чем-то неприятным, кажется гнилью. Вонючей, давно не стиранной одеждой бездомного, вымоченной в чане с тухлым мясом.
Я постарался не думать об этом, потому что мне и так хватало — вонь, и подскоки автомобиля, и боль в голове… Но особенно расслабиться мне не удалось, поскольку, сделав несколько поворотов, Джером с такой силой ударил по тормозам, что я скатился с сиденья на пол и возмущенно заорал:
— Ой! Это вас в школе вождения для мертвецов такому учат?
— Заткнись.
— Знаешь, по-моему, пребывание в ином мире должно было существенно расширить твой словарь. Пройди курсы повышения квалификации или что-нибудь в этом роде.
Автомобиль накренился — Джером выбирался с переднего сиденья, а потом задняя дверца распахнулась, он сграбастал меня под мышки и поволок наружу. Судя по источаемой вони, он все-таки относился к мертвецам, но силы ему было не занимать. Бросив меня на дорогу, когда-то выровненную и посыпанную гравием, Джером двинулся в обход капота автомобиля. Я огляделся, щуря глаза. Примерно двадцать футов дороги отделяло нас от видавшего виды дома, обветшалого и покосившегося. Двухэтажный, старомодный, прямоугольный, он выглядел лет на сто — или, может, за ним совсем не ухаживали. Вокруг здания шла веранда, одна из тех, которые люди строят с целью ловить прохладные дуновения ветра, хотя в наших краях речь может идти только об относительной прохладе.
Я не узнавал этого места, что было странно, поскольку я вырос в Морганвилле, знал в нем все закоулки и укромные местечки. Если