Бестиарий

да он дает мне совет на тему того, как лучше шантажировать». Аль-Калли остановился перед изгородью, за которой ребятишки катали под дорожками разноцветные шары. Толстый мальчик в майке с эмблемой «Лейкерс» стоя на коленях, выталкивал вперед один шар за другим.
— Дешево себя продаете, — продолжил аль-Калли после долгой паузы, даже не потрудившись взглянуть на Грира, который не знал, как отнестись к этому замечанию.
Почему он попросил так мало? Но ведь он даже не упомянул в письме конкретной суммы.
— Зачем понадобилось унижаться до шантажа вам, человеку, который вплоть до сих пор доказывал свою находчивость?
Мальчишка в футболке «Лейкерс», недовольный своим результатом, сердито пнул ногой по доскам ограждения, выбежал с площадки, едва не сбив с ног Грира, как будто того и не было. Возможно, мальчишка прав, вдруг подумал Грир.
Постукивая тростью, аль-Калли двинулся дальше, к картингу. Пришлось Гриру снова догонять его.
— Кстати, теперь я знаю, каким образом вы сумели проникнуть на территорию моего имения, — небрежно заметил аль-Калли, наблюдая за тем, как ездят по кругу маленькие машинки. — Были сделаны соответствующие выводы, приняты меры. Но что именно вы увидели? Что вам вообще известно? В своем письме вы выражаетесь на этот счет весьма туманно.
Вот он, переломный момент, подумал Грир.
— Видел достаточно, — ответил он, отчетливо ощущая за спиной присутствие Якоба.
— Достаточно для чего?
Одна из машинок врезалась в резиновую обивку стены прямо перед ними, в нее с двух сторон влетели две другие.
И вот наконец аль-Калли взглянул на собеседника, и глаза его сверкали, точно жуки, в ярком полуденном солнце.
— Вы же не верите всерьез, что я так легко отдам вам деньги? С какой, спрашивается, стати?
Грир лишился дара речи.
— Ведь если я так поступлю, это никогда не кончится. Вы будете стоять у дверей моего дома с протянутой рукой до конца жизни. — Он снова отвернулся к картингу. — Нет. Мне куда проще вас убить.
— Попробуйте, — с вызовом сказал Грир.
Аль-Калли весело рассмеялся.
— Умоляю вас, капитан! Нам обоим прекрасно известно, что машина у вас — зеленый «мустанг», с трещиной на ветровом стекле, и что находится она у выезда с парковки. К этому времени ее ничего не стоило заминировать, верно? Уже к вечеру я мог бы разделаться с вами раз и навсегда.
Все пошло совсем не так, как планировал Грир. Может, следовало указать в письме точную сумму? Может, аль-Калли подумал, что он запросит слишком много и, да, потом будет возвращаться и шантажировать снова и снова? Но он, Грир, не такой, он солдат и человек слова. Если попросит миллион, то и возьмет миллион, не больше. И уйдет, не станет больше путаться под ногами. Неужели аль-Калли, зная, как он вел себя и действовал в Ираке, еще этого не понял?
— Так что вы предлагаете? — вот и все, что мог вымолвить Грир.
Он должен выиграть время, отступить, перегруппироваться, но этого времени у него как раз и не было.
Аль-Калли уже шагал дальше, к салону с видеоиграми. Шум, свистки, треск очередей, крики, доносившиеся из двери, казались просто оглушительными.
— Работу.
Что? Грир подумал: он, должно быть, просто ослышался из-за этого шума.
— Что вы сказали?
— Очевидно одно: мне как-то надо укреплять собственную безопасность, — произнес аль-Калли. — Охранника, дежурившего у ворот, уволил, отказался от услуг агентства «Серебряный медведь». А вы, так уж получилось, скомпрометированы. Так что мне остается или нанять вас, или… — Он пожал плечами, словно подразумевая тем самым, что «мустанг» в любой момент может взлететь на воздух.
Грир был ошеломлен. Он поймал на себе взгляд Якоба, остановившегося в нескольких шагах. Интересно, знает ли он, что происходит?
— Но вы должны ответить мне прямо сейчас, — добавил аль-Калли. — С тем, чтобы я знал, как дальше строить свои планы.
Гудки, свистки, очереди и крики, доносившиеся из салона видеоигр, мешали думать. Но деваться Гриру было некуда.
Аль-Калли развернулся и начал уходить прочь, постукивая кончиком трости по деревянному настилу. Якоб последовал за своим господином и, проходя мимо Грира, окинул его многозначительным взглядом.
Грир так и застыл на месте, не зная, как поступить и что сказать.
Аль-Калли с Якобом отошли уже футов на пятнадцать — двадцать, когда он наконец очнулся и крикнул вслед:
— О’кей!
Но они не остановились, даже не обернулись, и Грир понял: его просто не расслышали. И вот он, проглотив свою гордость, громко закричал:
— О’кей!
Они уже сворачивали за угол очередного строения, направляясь к стоянке.
— О’кей! —