Бестиарий

залезай! — крикнул он. — Водичка что надо!
— Через минуту, — ответила Бет, откинула голову и закрыла глаза. — Через несколько минут.
Она лежала в цельном купальнике, вытянув ноги, которые приятно овевал легкий бриз, и ей не хотелось двигаться с места. Единственными звуками были шуршание сухих листьев и ветвей кустарника в каньоне да редкие всплески воды: Дел плавал от одной стенки бассейна до другой. Одной рукой Бет покачивала коляску с Джо, другой поправила очки. Все же странно, куда запропастился Картер. Вчера нечто сильно поразило его воображение, и Бет была уверена — его раннее исчезновение именно с этим и связано. Картер пытается в чем-то разобраться. Она сама поступила бы на его месте точно так же, если бы речь, к примеру, шла о тайном письме.
К счастью, сейчас не шла. Перевод был почти закончен. История в письме рассказывалась просто невероятная: художник, переписчик, известный мастер своего дела, прославившийся в Европе и на Британских островах своими работами, отправился в Первый крестовый поход (возможно, с целью избежать наказания за какое-то жестокое преступление) и закончил свою карьеру сначала почетным гостем, а затем пленником богатого арабского султана. Материалов этого письма вполне хватило бы Бет, чтобы написать целую книгу, эта соблазнительная мысль уже не раз приходила ей в голову. В письме описывалось великолепие дворца: бесконечные пышные приемы, которые устраивал его хозяин и которые обслуживали целые легионы рабов; мраморные залы и мозаичные полы просторных гостевых комнат; шелковые шторы и изумительные толстые ковры спальных помещений; потрясающей красоты белые жеребцы, которых здесь же выводили и гоняли по кругу; сады, наполненные сказочно сладостными ароматами; термальные бани; искусные лабиринты. Все это было предназначено для услады и развлечения султана и его гостей, но мало интересовало саму Бет. Во всяком случае, куда меньше, чем комментарии художника о своем ремесле.
Здесь он писал (ни один иллюстратор никогда этого не делал) о своем искусстве, причем не только о технике, которую применял, или о красках и чернилах (она бы предпочла, чтобы о последнем он написал поподробнее), но и о решениях, которые принимал, выстраивая ту или иную композицию, при создании иллюстраций. Временами казалось, что все это пишет художник более поздней эпохи, особенно когда он заявлял — особый нажим почерка свидетельствовал о важности этих заявлений, — что на протяжении всей работы над «Зверями Эдема» «ничего не выдумывал, но черпал вдохновение из чудесных и страшных созданий, которые находились у него перед глазами». Он заявлял, что будто бы писал только то, что видит, что потрясало само по себе, ибо было вовсе не характерно для иллюстратора одиннадцатого столетия и одновременно казалось просто абсурдным. Да стоило взглянуть на сами картинки — огромные птицы, поднимающиеся из языков пламени, львы с крыльями, драконы, изрыгающие огонь и дым, — чтобы понять, что все эти создания нереальны.
Больше всего ее поражала не неправда, а вызывающая абсурдность этих претензий.
— Ух, хорошо! — сказал Дел, выбираясь из бассейна и отряхиваясь, точно большая собака. Бет почувствовала, как на ноги ей полетели капли воды. — Ты непременно должна искупаться.
— Так и сделаю.
Бет сняла солнечные очки, положила их рядом с шезлонгом на раскаленный бетон. Дел подсыхал, стоя на жарком солнце, — шея, руки и ноги у него были темно-коричневыми от загара, а живот и спина белые, как молоко. В отдалении возмущенно лаял Чемп, и винить его было трудно.
— Посмотришь за Джо? — спросила она, выходя к кромке бассейна, и тронула воду пальцами ноги.
Солнце блестело и переливалось в мелкой ряби. Все же здесь, в Саммит-Вью, созданы все условия для комфортного проживания, бассейн в отличном состоянии. Бет надела очки на резинке и нырнула в соблазнительно прохладную воду.
Она оставалась под водой, насколько хватило дыхания, скользила вперед, делая широкие махи руками. Было так хорошо, что хотелось плавать вечно. Наконец вынырнув на поверхность с глубоким вдохом, она увидела, что доплыла до дальнего конца бассейна. Развернулась и неспешно поплыла обратно. Совершенно непонятно, почему раньше ей не приходила в голову мысль бывать здесь, в бассейне, чаще. В десятый раз она дала себе обещание, что будет чуть раньше уходить с работы и каждый день немного плавать вечером в бассейне.
Может, и Картера удастся уговорить делать то же самое. В те дни, когда он работал в колодце, от него всегда пусть и слабо, но попахивало смолой, как бы тщательно он ни отмывался в трейлере. Пусть лучше хлоркой пахнет.
Походы в бассейн надо взять за правило, не пропускать ни дня. Они с Картером