Бестиарий

аль-Калли Картер заблудился. Он слишком спешил и почти не спал ночью. Да и дорога на самую вершину Бель-Эйр была такая извилистая.
У ворот ему пришлось дважды объяснять охраннику, кто он такой. Тот позвонил в дом, и через минуту или две его наконец пропустили. Потом опять пришлось подождать, пока один царственного вида павлин неспешно переходит дорогу.
Входную дверь отворил Якоб, официально улыбнулся и повел Картера через просторный холл и целую анфиладу комнат в задней части дома. Они прошли по выложенной плитами террасе, приблизились к бассейну. Аль-Калли неспешно плавал от бортика к бортику. Картера усадили за стол со стеклянной поверхностью. Якоб удалился, вместо него вскоре возник слуга и предложил гостю кофе. Картер с благодарностью принял предложение.
Утреннее солнце бросало отблески на ярко-зеленую лужайку, чистую голубую воду бассейна, пурпурные цветы палисандровых деревьев. В ветвях щебетали птички, легкий ветерок шевелил листву, словом — идиллия, просто рай, и Картер вдруг подумал: «Может быть, это не так уж и плохо, быть богатым?»
Потом вдруг пришла другая мысль: «Как в таком райском уголке нашлось место бестиарию?»
Аль-Калли проплыл еще раз, затем ловко и быстро вышел из бассейна, подтянувшись на руках. К удивлению Картера, он оказался совершенно голым, на обнаженном загорелом теле медного оттенка не было ни волоска, как и на голове. И еще он был очень строен, подтянут и мускулист. Вот он взял лежавшее на мостках полосатое полотенце и начал энергично растираться с головы до ног, затем накинул белый халат и подошел к Картеру, завязывая пояс.
— Не ждал вас так рано, — заметил он, усаживаясь рядом за стол. Вскинул подбородок, и тотчас, словно из ниоткуда, возник слуга, на этот раз с серебряным подносом. На нем стояли две хрустальные чаши с фруктами, корзина с хлебом и сладкими булочками, а также прозрачный кувшин с соком гуавы. Слуга расставил угощение. Аль-Калли спросил: — Может, желаете что-то еще? Сосиски, яичницу?
— Нет, спасибо, этого более чем достаточно, — ответил Картер.
— Когда я учился в школе в Англии, никогда не понимал их пристрастия к сосискам, копченой рыбе и прочему, особенно по утрам. — Он подлил себе в кофе сливок, отпил глоток. На сапфировом кольце повисла капелька воды, упала на стол. — Во многом я не приверженец английских вкусов.
У Картера не было определенного мнения на этот счет.
— Но по крайней мере мне не придется спрашивать, зачем вы здесь, — с легкой улыбкой заметил аль-Калли. — Хорошо ли спали?
— Почти не спал.
— Рад слышать это. Стало быть, мне все же удалось произвести на вас впечатление.
— Впечатление — это еще слабо сказано.
— Возможно. Но неужели нет на свете подходящих, выразительных слов для описания моего бестиария?
— Думаю, что нет, — ответил Картер. Впрочем, он пришел сюда сказать очень важную вещь и решил не откладывать в долгий ящик. — Я много размышлял над тем, что вы вчера говорили.
— И?..
— Я не могу согласиться со всеми вашими требованиями, и прежде всего держать это открытие в тайне. Ведь в вашем владении находится самый удивительный, самый потрясающий и чудесный… зоопарк, — Картер еще не решил, как лучше назвать увиденное, «бестиарий» звучало странновато, — в истории человечества. Вы вообще представляете, что это за животные?
— Мы называем их так, как называли члены семьи на протяжении столетий.
— Всю ночь я провел за книгами, пытался понять по иллюстрациям. И понял, что мне нужно больше времени, чтобы изучить их и подтвердить первоначально сложившееся мнение. Но кое-что могу сказать прямо сейчас. Желаете выслушать?
— Ничто не доставит мне большего удовольствия.
— Возьмем, к примеру, вашего василиска, — начал Картер. — Возможно, он — не что иное, как зайсания, так называют его палеонтологи. В переводе с монгольского это означает «красивый». Принадлежит к семейству анкилозавров, покрытых чешуйчатой броней травоядных динозавров, обитавших в позднем меловом периоде.
Аль-Калли был явно заинтригован и, вылавливая из чаши кусок фрукта, заметил:
— Очень любопытно, продолжайте.
— Ну а ваш грифон… Ваш грифон… и тут опять же мне нужно больше времени, чтобы убедиться окончательно. Думаю, это создание мы называем гомотериум. Это кошка, близкий родственник саблезубой кошки, исчезнувшей с лица земли в конце последнего ледникового периода примерно четырнадцать тысяч лет тому назад.
— Или вы так полагаете.
— Или мы так полагаем.
Картера начинал разбирать смех — все это звучало менее безумно, чем он ожидал. Нет, надо взять себя в руки и прежде всего — хоть немного поспать.
— А феникс?