Бестиарий

Картер задумался. Неужели действительно это совершили сторонники Уильяма Смита по прозвищу Черный Ястреб, участники движения американских индейцев за право быть похороненным в родной земле? Неужели это они могли совершить столь изощренную и неожиданную кражу?
— Но почему тогда, — начал Картер, — они забрали только ее останки, а его нет? — И он покосился на кости Мужчины из Ла-Бре, лежащие на лабораторном столе. — Ведь их украсть было гораздо легче.
Даже Дел призадумался на секунду.
— Судя по всему, они сделали это после того, как ты положил камень в ящик, и до того, как мы принесли сюда останки мужчины. Если бы чаще бывал здесь, заметил бы раньше.
Картер внутренне согласился, упрек был справедлив. Дел же пребывал в полном отчаянии, оттого что теперь не удастся заняться изучением загадочного предмета.
— Надо звонить в полицию. Может, даже в ФБР. Впрочем, не знаю, под чью юрисдикцию подпадают подобные случаи.
Но Картеру совсем не хотелось следовать этому совету. Несомненно, это будет последним гвоздем, вбитым в крышку гроба Музея Пейджа. А с учетом того, что произошло в Нью-Йоркском университете, это также означало конец его профессиональной карьере. Один несчастный случай простить можно, но два — это уже система, свидетельство его преступной некомпетентности. Или трагической невезучести.
Он вообще до сих пор не верил, что подобное могло произойти. Картеру казалось, что здесь происходит нечто более… странное, почти мистическое.
— Дай мне еще один день, я подумаю, — сказал он.
— А что тут думать? Какой-то психопат пробрался сюда, взломал замок, украл кости. Не нужно быть детективом Коломбо, чтобы разобраться, что произошло.
— Может, ты и прав. — Картер поднял глаза на Дела. — И все же дай мне немного подумать. Стоит всплыть этой истории… — Он не закончил предложение, увидев, что Дел уже все понял. — Договорились?
— Так и быть, Боунс, — пробормотал Дел, с трудом подавляя желание позвонить в полицию. Еще раз глянул на опустевший ящик, грустно покачал головой. — Хотя не следовало бы давать этим ублюдкам времени, чтобы успели убежать куда подальше.
— Этого не будет, обещаю.
Впрочем, вопрос времени здесь уже, возможно, не стоит. Вполне вероятно, что похищенные останки похоронены, покоятся в земле, и их уже никогда не найти.
— И давай-ка спрячем эти, — Дел покосился на стол, где были разложены кости Мужчины из Ла-Бре, — куда-нибудь подальше, в надежном месте.

«Небо на востоке посветлело, время мое истекает. У двери страж, на окне решетка, но даже если бы этого всего не было, башня слишком высока, а внизу камни и песок.
Рука устала, надо заточить еще одно перо».

Бет прекрасно представляла себе эту картину. Вот он сидит на рассвете возле узкого окошка, аккуратно затачивает перо, снимая с кончика прозрачную стружку (в те времена пользовались обычно гусиными перьями, но для такой тонкой работы требовалось воронье). А потом вновь возвращается к работе, спеша закончить послание, прежде чем за ним явятся люди султана и поведут его на смерть.

«Знаю, что ждет меня, ибо не раз видел подобное собственными глазами. Видел, как пленного выводят на арену, и руки и ноги у него не связаны, а на высокой трибуне разместился аль-Калли со своими гостями. Прямо перед ними находится лабиринт со сложными разветвлениями и высокими стенами из плотного кустарника, боярышника с зелеными листьями и шипастыми ветками. Лабиринт этот огромен и запутан — в противном случае игра закончилась бы слишком скоро, — и пленный явно удивлен. Он может бежать, может обороняться, к тому же врага не видно. Но враг здесь, просто пока затаился, как змея, выращенная самим Сатаной в далеко не священном саду».