Бестиарий

Читая в английском переводе это тайное послание, Бет как будто заглядывала в прошлое тысячелетней давности. Она видела сцены, описанные ярко и достоверно, в местах, о которых никто и никогда даже не слышал. Она ни секунды не сомневалась, что все это происходило на самом деле. В самом начале, обнаружив письмо и начав читать эту фантастическую историю, она подумала, что все это изощренный розыгрыш или же просто некие древние выдумки. В рукописях одиннадцатого века ей ни разу не доводилось видеть описаний, подобных этому; в ту пору владение письмом, и тем более латынью, было крайне редким явлением. И те немногие, кто владел этим мастерством, были склонны использовать его лишь в практических целях, к тому же труд этот щедро оплачивался. Пергамент стоил недешево, работа была сложная, владеющий ремеслом должен был уметь смешивать краски и чернила, растягивать кожу, должным образом готовить перья, уметь не только писать, но и переносить на пергамент самое сложное изображение. Такие мастера невероятно ценились; считалось, что они наделены неким особым даром свыше, который было бы грешно не использовать по назначению. Нет, письмо было подлинным, это несомненно.

«Рабыня Салима все еще посещает меня и льет слезы в постели».

Бет читала о Салиме чуть выше — то была наложница, которую аль-Калли разрешил выбрать мастеру из своего сераля. Оплакивала ли она своего возлюбленного, или и ее ждала та же участь?

«Она должна исполнить важное поручение — передать это письмо моему сообщнику, возможно, ему удастся надежно спрятать его. Храни ее Бог, пусть успеет она выполнить свой долг».

Из этих нескольких фраз Бет сделала вывод, что рабыне удалось уцелеть. По крайней мере, передать письмо она успела.
Тут прямо перед ней прозвучал голос:
— Беседка, которую вы видите перед собой, сделана из сварного железа, и оплетают ее ветви трех видов бугенвиллей, — сказал гид, и группа туристов послушно замерла перед беседкой, в которой сидела Бет. День выдался жаркий, солнечный, но здесь, в тени, под живым навесом из переплетения цветущих ветвей, она могла читать в покое и главное — в одиночестве. Маловероятно, что настырная миссис Кейбот найдет ее здесь, лишь Элвис, помощник, знал, где она находится.
— Позвольте, я выйду, не хочу мешать, — сказала Бет, когда несколько туристов приподняли камеры.
— Нет-нет, не беспокойтесь, — сказал гид, пожилой мужчина. — Вы прекрасно выглядите на этом фоне и ничуть не испортите картины. Напротив.
Бет улыбнулась, но все равно поднялась со скамьи и, сжимая листы в руке, направилась в другую часть сада. Он был разбит в виде концентрических кругов, повсюду вились тропинки, усыпанные гравием, а центр украшал пруд в зарослях азалий. Тоже своего рода лабиринт, вдруг подумала Бет. Странное совпадение, что она читает письмо именно в таком месте. Растительность не столь густа и высока, чтобы образовать непроницаемую стену, не позволить выбраться отсюда, но в остальном дизайн, несомненно, навеян классическим лабиринтом.
И она сразу вспомнила, что именно здесь впервые увидела Мохаммеда аль-Калли, когда он пришел на вечеринку показать ей драгоценную иллюстрированную рукопись. Хотя Бет ни на секунду не верила в мистику подобных совпадений, ей вдруг показалось, что события разворачиваются согласно некоему загадочному плану.
Стоя в саду под палящим солнцем, в открытом летнем платье с обнаженными плечами, она пробежала глазами еще один абзац письма в руке. До конца оставалось всего ничего, и она испытывала возбуждение.

«Пока воздух пустыни еще не нагрелся от солнца, меня отведут в этот лабиринт. Интересно, кого пригласит султан любоваться смертными моими муками? Будут ли эти люди есть и пить, пока сам я стану убегать от зверя? Султан сказал, что игра никогда не затягивается и ему не хватает времени отведать все блюда».

Бет с трудом верила в написанное. Все это напоминало жизнеописание Тесея, сражавшегося с Минотавром. Она силилась припомнить