Бестиарий

— Это буква «G», — сказал ассистент.
— Это «q».
— Нет.
— Да, — устало сказала Бет, отъехав от стола, и потерла веки кончиками пальцев.
Сколько времени они уже занимаются всем этим? Взглянула на настенные часы, что висели между снимками Картера и Джо, и поняла, что всего лишь час. Но когда работа требует такой сосредоточенности и напряжения, время тянется страшно медленно.
Элвис, похоже, не возражал. Ей сказали, что ему двадцать три, а выглядит, как двенадцатилетний мальчишка. И еще — кожа мертвенно-бледная, гладкая, как мрамор, точно никогда не выходил на улицу, где солнце и свежий воздух. Волосы цвета воронова крыла, и еще он носит узкие длинные бачки, спускающиеся до середины щек. Она подозревала, что именем Элвис он назвался сам. Понятно, в честь кого.
— Получается, что у нас в файле три вариации «Q», — заметил он.
— Довольно распространенное явление в работе средневековых переписчиков. Одни и те же буквы у них отличались, в одной и той же рукописи могли существовать различные орнаментальные вариации каждой буквы. Они могли использовать прописную букву, отмечая тем самым начало главы или абзаца, но иногда заглавные попадались и в середине текста. Порой у них было слишком хорошо развито воображение.
— Поэтому так трудно читать эти тексты, — сказал Элвис и внес букву в вопросник базы данных.
— Ты верно охарактеризовал проблему.
На протяжении вот уже нескольких дней они сидели перед монитором компьютера, прогоняли сканированные страницы из книги «Звери Эдема» и тщательно подбирали и сравнивали каждый вариант каждой буквы, а также цифры — каждую графему, — затем вводили в файл-каталог. Идея состояла в том, что, когда у них будет надежный и широкий выбор букв и чисел, компьютерная программа сможет идентифицировать все письменные знаки; им самим при этом ничего особенного делать не надо — сиди себе и смотри, как работает программа. Она переведет весь манускрипт за гораздо меньшее время, чем потратил бы на это специалист, вооруженный увеличительным стеклом и словарем латинского языка.
Но чтобы подготовить материал для прочтения, придется провозиться еще несколько дней.
— Хочешь кофе с молоком? — спросил Элвис. — Могу принести.
На секунду Бет усомнилась, станет ли он рисковать. Ведь придется выйти на улицу под жаркие лучи солнца.
— Было бы здорово. Автомат есть в отделе реставрации.
— Раз уж все равно иду, — заметил Элвис, — может, еще чего захватить?
— Сходи-ка ты лучше в город.
Этому мальчику надо бы поправить здоровье. Выглядит так, словно питается одними шоколадными батончиками и запивает их газировкой.
Когда Элвис ушел, Бет встала, несколько раз потянулась, потом позвонила домой. Трубку взяла няня, было слышно, как где-то в отдалении яростно лает Чемп.
— Что-то случилось? — спросила Бет.
— Да ничего, — со смешком ответила Робин. — Просто птичка действует Чемпу на нервы, сидит на подоконнике в комнате Джо и чирикает, а он злится.
— Служба охраны нам явно ни к чему.
— Это точно, пока в доме есть Чемп.
Джо, как выяснилось, был наверху, в колыбельке, поскольку пришло время послеобеденного сна. Но спал ли он? Иногда Бет казалось, что ее маленький сынишка постоянно лежит с открытыми глазами, глубоко погруженный в свои мысли, которые не в силах пока высказать. Убедившись, что дома все в порядке, она снова вернулась к работе.
Казалось, ей не будет конца. Поначалу она долго думала, как лучше к ней подступиться, затем решила, что лучший способ — это сфокусироваться на колонтитулах (ключевых словах или специальных надписях). Так называли слова в средневековых рукописях, располагавшиеся в самом низу, в конце каждого раздела или нескольких абзацев, а затем повторяющиеся в самом начале следующего листа, вверху страницы. С чисто технической точки зрения они предназначались для того, чтобы показать, где кончается один раздел и начинается следующий. Когда иллюстрации были выполнены и весь текст собран, требовалось связать их в единую книгу, и колонтитулы помогали подбирать компоненты в правильном порядке. К тому же они служили своего рода тестом почерка, по ним удобно было проверять, как писец пишет одно и то же слово.
Работа была очень утомительной не только из-за мелкого и неразборчивого почерка, но и по той причине, что часть страниц просто выцвела, а некоторые истрепались. Нет, большая их часть сохранилась просто превосходно, что правда, то правда, и краски на рисунках переливались, и золото до сих пор отливало металлическим блеском. Но можно ли было ожидать, чтобы на протяжении