Бестиарий

целиком поглощен изображенным на экране монитора, а Бет нехотя взяла со стола несколько скрепленных между собой страниц с предложениями из колонтитулов.
— Список еще не завершен, есть ряд слов, в написании и переводе которых мы сомневаемся, и у меня еще не было времени проверить…
Аль-Калли нетерпеливо вырвал листы у нее из рук и начал читать. Бет подняла глаза и увидела Якоба. Верный страж маячил в коридоре у двери.
— Так вы утверждаете, эти слова можно соединить в предложения?
Сами слова, их приблизительные английские эквиваленты и специальные пометки Бет были выделены желтым маркером, и аль-Калли начал медленно читать, переворачивая одну страницу за другой: «Приведен сюда / на эту землю / почетный гость / ныне узник / творящий во мраке / имя мое спит (или исчезло? / под покрывалом (одеялом?) /синее небо и белые облака / жаль (далее неразборчиво) / зверей (демонов?) / в нашего Повелителя (христианского Бога? земного владыки?) / целую вечность / могила слоновой кости (склеп? гробница?)…»
Он перевернул последнюю страницу, затем поднял глаза на Бет.
— Я не уверен, что все понял. Что это?
Бет быстро объяснила ему принцип использования ключевых слов (стало очевидно, что он не является экспертом в этой области), а затем добавила, что возможно, скорее даже вероятно, в книге зашифровано некое тайное послание.
— К тому же есть еще предположение, но пока что мы еще не совсем в этом уверены, что послание это предназначено другим переписчикам, в руки которых затем попадет эта книга.
— Но кто он такой, этот шифровальщик? — История явно задела аль-Калли за живое. — И почему утверждает, что является пленником моей семьи?
Забавно, подумала Бет. Он называет своей семьей людей, живших тысячу лет назад, на другом краю света, причем таким тоном, словно они его родители или дети. Он был просто возмущен этим обвинением переписчика.
— Он что же, хотел тем самым сказать, что мы силой заставляли его работать над «Зверями Эдема»? Что с ним плохо обращались?
— Нет, я бы так не сказала, — ответила Бет. — Обычное дело для переписчиков и иллюстраторов: они часто жаловались на своих хозяев.
Но аль-Калли все никак не мог успокоиться, похоже, он был страшно разочарован тем, что прочел. Все же непонятно, подумала Бет, что ему нужно: прочесть текст или найти ключ к запрятанным где-то сокровищам?
Но, насколько она могла судить, этот человек богат, как Крез.
— Я хочу видеть книгу, — заявил аль-Калли.
— Разумеется, — кивнула Бет. — Я вас сама отведу.
Она обрадовалась, что может увести его от Элвиса, который из-за своей наивности стал причиной этих осложнений.
— Вот что, Элвис, — уже стоя у двери, сказала она ему, — позвони Хильдегард и предупреди, что мы скоро будем.
Ей не хотелось, чтобы аль-Калли застиг ее любимого реставратора врасплох.
До восточного крыла, где находился отдел реставрации, было рукой подать, надо было пройти по тропинке в тени огромных кленолистных платанов; если посмотреть на них с одной стороны, их стройные стволы, казалось, сливаются в единое целое. Аль-Калли, как заметила Бет, по-прежнему сжимал в руке листы с расшифровкой. Бет сунула свое удостоверение в щель запирающего устройства, электронный замок щелкнул, и дверь отворилась. Она вошла в лифт вместе с аль-Калли и молчаливым Якобом, они спустились в подвальное помещение. Там находилась лаборатория, где властвовала грозная Хильдегард — крупная женщина под шестьдесят. Она трудилась за широким столом из нержавеющей стали, к бортам которого были прикреплены специальные лампы, дававшие мягкое, словно отфильтрованное, и одновременно яркое освещение.
Бет знала: Хильдегард страшно не любит, когда ее отвлекают от работы, но и отказать мистеру аль-Калли, пожелавшему взглянуть на свое сокровище, тоже было нельзя.
Хильдегард откинула со лба прядь седых волос и приветствовала гостя если не тепло, то очень вежливо. Книга лежала на столе прямо перед ней. И тут Бет с ужасом увидела: обе стороны верхнего переплета с нее удалены и лежат отдельно, на небольшом столике. Реакцию владельца книги предугадать было несложно.
— Как продвигается работа? — спросила Бет.
— Медленно. Доски подложки из березы, что довольно необычно. На внутренней части корешка переплета имеются следы сухой гнили, нити пересохли, стали хрупкими, как веточки. Но в целом, должна сказать, столь древний манускрипт сохранился на удивление хорошо.
— Что вы наделали? — наконец спросил аль-Калли, глядя на свое разобранное по частям сокровище. — Зачем оторвали от книги? Да она тысячу лет просуществовала в этом переплете!
— А вот тут вы ошибаетесь, — резко