Бестиарий

было видно, что это «Картье», причем золотые), она поспешила поблагодарить реставратора за пояснения. Потом извинилась, что отняла у нее столько времени, и повела аль-Калли с Якобом к двери, вывела их на площадь перед музеем, где они и распрощались. Бет притворилась, что возвращается к себе в кабинет, сделала шагов двадцать по направлению к главному зданию, потом обернулась, проверить, ушли ли ее гости. Убедившись в этом, она чуть ли не бегом бросилась обратно и через минуту снова вошла в лабораторию Хильдегард.
Реставратор, углубленная в работу, удивленно подняла на нее глаза.
— Мне надо срочно взглянуть на переднюю сторону обложки, — сказала Бет.
— Зачем?
— Прояснить один момент. — Бет осторожно взяла обложку со стола и наклонила ее под углом к свету.
— Что ты там ищешь, скажи на милость?
— Смотрю, нет ли зазора между покрытием из слоновой кости и деревянной подложкой.
— Зачем?
— Просто скажите мне, может ли существовать между ними зазор или хотя бы маленькая щель, куда может поместиться… ну, к примеру, листок пергамента?
— Никогда о таком не слышала, — ответила Хильдегард, но загорелась любопытством и быстро освободила место на столе, прямо перед собой. — Клади сюда.
Бет повиновалась. Хильдегард повернула к себе увеличительное стекло, закрепленное на штативе, и принялась рассматривать края обложки.
— С чего ты вообще взяла, что он там может быть?
— Ключевые слова, — ответила Бет.
— И что?
— Они говорят о том, что имя художника потеряно навеки, оно уснуло, умерло под одеялом из синего неба и белых облаков.
Хильдегард взирала на нее с недоумением.
— Обложка книги сделана из белой слоновой кости и синих сапфиров. Вместе они образуют некий погребальный холм или склеп. По крайней мере, об этом говорят последние слова.
Хильдегард продолжала сомневаться, однако не возразила. Взяла скальпель со стола и осторожно провела острием вдоль верхнего края обложки.
— Здесь ничего, — сказала она.
— Проверьте внутри, там, где пластина из слоновой кости крепится к подложке.
Ученая дама перевернула обложку и низко склонилась над ней. Бет видела только пучок седых волос на макушке, из которого торчала пара длинных черных шпилек.
— Никогда раньше… — пробормотала Хильдегард.
Одной рукой она ввела острие скальпеля в зазор примерно на дюйм, казалось, что-то привлекло ее внимание, а другой взяла со стола пинцет и начала осторожно вытягивать что-то из крохотной щели между пластиной слоновой кости и деревом. Сердце у Бет учащенно забилось, когда она увидела, что в пинцете зажаты несколько тончайших выцветших листков пергамента.
Хильдегард выпрямилась на табурете и посмотрела на Бет с большим одобрением.
— Никогда бы не догадалась посмотреть там, — заметила она. — Это твоя находка! Ты и должна первой за многие столетия прочесть их.
Бет была полностью с ней согласна.

Грир достал из холодильника банку пива, прошел в гостиную и уселся в одно из кресел-шезлонгов лицом к телевизору. Обивка кресла была сделана из синтетического материала и сильно нагревалась, если сидеть достаточно долго. Сейчас она была гладкой и прохладной, а при откидывании на спинку внизу выдвигалась удобная подножка.
Мать, как обычно, разместилась во втором таком же кресле: на коленях кот, в руке пакетик «Сапожков пирата», еще одна низкокалорийная закуска. Грир взял с журнального столика пульт и хотел было переключить на другой канал, но мать капризно сказала:
— Я смотрю это.
С минуту Грир смотрел на экран. Шла программа под названием «Беседы с Ворхаусом» — одна из программ-интервью с дешевым оформлением на два доллара и ведущим в плохом парике. Сегодня гостями программы были какой-то ученый (на ламинированной карточке значилось «КАРТЕР КОКС, ПАЛЕОНТОЛОГ») и индеец по имени Джеймс Бегущий Конь. На индейце был костюм-тройка, и, на взгляд Грира, индейской крови в нем было максимум шестнадцатая часть, если не меньше. Он насмешливо фыркнул: все ясно, явился еще один тип, который будет выбивать деньги у правительства, дабы поправить бедственное положение своей расы. Возможно, предложит построить в пустыне новое казино для мультимиллионеров. Сегодня этот бизнес все чаще отдается на откуп индейцам.
Надо бы сказать Садовскому и его людям, чтобы занялись этим вопросом.
— Какого черта ты смотришь эту муть? — спросил он мать.
— Познавательно.
— Ты же ненавидишь все познавательные программы. Ты же балдеешь от сериалов и программ для домохозяек.
— Не всегда. Теперь эту