Выходец из Италии, приехавший в США с несколькими долларами в кармане, Джино Сантанджело становится мультимиллионером, владельцем фешенебельных отелей, королем игорного бизнеса. Деньги прокладывают ему путь в высшее общество, обеспечивают немыслимый комфорт, делают доступными самых обольстительных женщин… Наследницей и энергичной продолжательницей отцовского дела становится Лаки — красавица-дочь Джино Сантанджело. Второй том романа охватывает события, которые разворачиваются в послевоенной Америке, где наращивает свое могущество мафиозная империя.
Авторы: Коллинз Джеки
меня эту дрянь и приведи Дарио, — скомандовал Джино.
Коста заторопился прочь.
Лаки глубоко вздохнула.
— Я ухожу. Мы говорим на разных языках. Так было всегда.
— Я, значит, не был образцовым папашей? Ну, а ты сама — образцовая дочь? Сбежала из школы. Трахалась с каждым встречным-поперечным. Ушла из…
— Ничего подобного! — перебила она, дрожа от ярости. — А если бы и так — что с того?
— Что с того? Что с того! — Джино поник головой. — Ты права, Лаки: у нас психологическая несовместимость. Мы существуем в разных измерениях. Что же ты не уходишь? За семь лет — ни единой вшивой открытки! Называется дочь!
— Ты сам ни разу не написал! — запальчиво выкрикнула она.
Джино почувствовал, что с него довольно. Кто-то колотил в дверь.
— Кто там? — рявкнул он.
— Коста! Скорее откройте!
Лаки хотелось плакать — неизвестно почему. Она взяла свою сумочку. Джино отпер дверь и впустил бледного, трясущегося Косту.
— Дарио застрелили. Возле отеля. Он мертв.
— Боже милосердный! — вскричал Джино. — Матерь Пресвятая Богородица!
Ужас пригвоздил Лаки к месту.
Внезапно Джино схватился за грудь и сделал неуверенный шаг к дивану. С губ сорвался стон.
— Что с тобой? — испугалась Лаки. — Что такое?
Он снова застонал; у него посинело лицо. Теперь ему точно можно было дать семьдесят один год.
— Кажется… сердце… — с трудом проговорил он. — Вызови… врача… скорее!..
Энцо щелкал переключателем дистанционного управления, переходя с одного канала на другой, задерживаясь на выпусках новостей.
— Милый, — захныкала сахарная блондинка, подпрыгивая на его королевском ложе; на ней были одни лишь шелковые французские трусики персикового цвета. — Я хочу посмотреть «Любовную игру».
— Может, ты оденешься, ради всего святого? — прорычал Энцо. — Мне твоих голых титек хватит на месяц вперед.
Девушка надула губки.
— Разве тебе не нравятся малюткины грудки?
— Одевайся, дура! Я специально пригласил парня из Голливуда, чтобы он на тебя посмотрел. Так что одевайся и заткнись.
Она недовольно сползла с кровати, полюбовалась своим отражением в зеркале и пошлепала в ванную.
Энцо выругался и продолжил переключать каналы. Чертова сука — только одно на уме. Но ему нравилось появляться с ней в ресторанах, посылая всех мужчин в нокаут. Имоджин. Восемнадцать лет. Бывшая Мисс Забойная Штучка месяца. Обладательница двух сорокадвухдюймовых базук, разивших наповал. Таких у него еще не было.
Эта идиотка мечтает о кинематографической карьере. Ну, так он сделает из нее звезду. Большое дело!
— Вик, — громко окликнул он. — Где, мать твою, сообщение о Джино и Лаки? Оно уже должно было появиться в новостях. Ведь с Дарио покончено?
Большой Виктор ввалился в комнату.
— Сам удивляюсь, босс. Может, их еще не обнаружили?
— Не городи чепухи. Они же в отеле. Там не бывает, чтобы кого-то кокнули и не сразу обнаружили. Обязательно какая-нибудь горничная или дама из соседнего номера сунет нос.
— Ума не приложу.
— Это все, что ты можешь сказать? Ты уверен, что работа выполнена?
— Конечно, ведь Дарио подал условный знак. Как договорились.
— Где Руссо?
— С минуты на минуту должен явиться. Поехал за кинопродюсером. В «Плаза», как вы приказывали.
— О’кей. — Энцо перенес свое внимание на экран. Строгая дикторша сообщила о пальбе перед отелем «Пьер». Девушка была недурна — только слишком костлява. Энцо прищурился и представил ее голой. — Вик, сделай мне одолжение, позвони в «Пьер», пусть проверят номер Сантанджело. Воспользуйся телефоном-автоматом.
Большой Виктор кивнул.
— Хорошая идея, босс.
— Моя идея. Я единственный здесь способен придумать что-то путное.
— Папочка, я тебя люблю! — шептала Лаки, наклоняясь над Джино в карете скорой помощи. — Ты выкарабкаешься, я уверена. Честное слово, все будет хорошо!
Он не мог говорить: кислородная маска закрывала нос и рот, однако их взгляды встретились, и Лаки поняла, что прощена.
Она всю дорогу держала отца за руку. Ей столько нужно было сказать ему, и она от всей души надеялась, что еще не поздно.
В больнице его сразу же отвезли в реанимацию. Скоро приехал Коста; его красные глаза сказали Лаки, что он плакал. Она сжала его руку.
— Все будет в порядке, я чувствую!
Через некоторое время ей удалось перехватить врача со строгим лошадиным лицом.
— У него закупорка
