Бестия. Том 2

только этой гусыней Станислопулос. Кто упрекнет его за это?
Улыбка Пиппы сделалась шире. Все идет как по маслу. «Я все устрою. Можно взять твой автомобиль?» В результате они при всем желании не смогут убежать с виллы. Она же вместо вечеринки устроит им встречу с Джино Сантанджело. Он тотчас примчится — где бы сейчас ни находился. Пиппа лично приведет его к доченьке, драгоценной Лаки.
Она на полную громкость включила радиоприемник и нажала на акселератор.
Кто больше других подойдет на роль Джино Сантанджело? Марлон Брандо? Тони Кертис? Пол Ньюмен? Как это здорово — самой набирать актеров! Да, Марлон Брандо — идеальный вариант. Как раз нужная пропорция мужественности и сексуальности. То, что доктор прописал!
На крутом повороте произошло то, чего Пиппа никак не ожидала. Она слишком гнала машину и на полной скорости врезалась в «ситроен» с английскими туристами. Грохот разнесся по всему ущелью.
Пиппа Санчес умерла мгновенно. А вместе с ней — все ее мечты.

Джино летел в Париж один. Из Вегаса ему докладывали, что миссис Ричмонд предъявляет беспрецедентные требования. Она отбыла на следующий день после него, оставив вместо себя Крейвена надзирать за приготовлениями к предстоящему гала-вечеру. И сама чуть ли не ежечасно звонила из Вашингтона.
— Это чистое безумие, — жаловался патрону Марко. — Она требует, чтобы половине гостей предоставили люксы на одну ночь. И чтобы было особое меню, а цветов — вы не представляете! Этот банкет будет стоить целого состояния.
Джино ничего не мог поделать. Он согласился ей помочь и сдержит слово. Она держит его за дурачка, это ясно. Позволила трахнуть себя разок — и думает, что они в расчете. Стерва! Оценила свой благотворительный вечер в одно траханье!
— Делай все, что она скажет, — приказал он Марко. — Я скоро вернусь, и тогда она попляшет!
Миссис Ричмонд придется ответить за все. Джино Сантанджело еще никому не позволял помыкать собой. Она получит свое благотворительное гала-представление, но в один прекрасный день ее ждет расплата. Просто сейчас у него связаны руки.
— Есть новости о Лаки? — спросил Марко.
— Я только что прилетел в Париж. Позже позвоню.

— Сигарету? — предложил Эрик.
— Спасибо, — Дарио закурил и разлегся на топчане, занимавшем добрый кусок террасы.
Эрик жил в Сан-Диего, в нескольких милях от пансиона. Дарио прибыл автобусом в субботу утром. Эрик встретил его на станции. Они приятно провели день, раскатывая по городу, заходя в магазины, особенно в книжные; посетили художественную галерею.
Теперь, когда они вернулись к Эрику домой, тот липнул к Дарио, точно мясная муха.
Безусловно, Дарио это льстило. В школе внимание одноклассников носило враждебный характер. Дома, если в ту же пору гостила Лаки, она неизменно играла первую скрипку.
— Говорят, твой отец — Джино Сантанджело? — прокашлявшись, произнес Эрик. — Это правда?
Дарио кивнул.
Эрик явно нервничал.
— Просто не знаю… Я, конечно, не думаю, что ты… но все-таки…
Дарио показался себе очень взрослым и умудренным опытом. Этаким светским львом.
— Все в порядке, Эрик. Я не собираюсь ему докладывать.
У того вырвался вздох облегчения.
— Я просто…
— Ты ничего не должен объяснять.
Эрик стиснул его руку — первый физический контакт. Дарио не протестовал. У него бешено билось сердце. Он не был так наивен, чтобы не догадываться о намерениях Эрика. Другое дело — позволит ли он…
— Ты такой красивый, — выдохнул Эрик. — Я заметил с первого взгляда. Только ты появился в классе, я сразу же сказал себе: этот парень не такой, как все. Я угадал?
У него были горячие, потные ладони, но Дарио не испытывал желания освободиться. В нем шевельнулось физическое влечение — как в тот раз, когда он подсматривал за отцом и Марабель Блю. Или шпионил за раздевающейся сестрой. Или когда наблюдал за мальчиками в душе.
— Пожалуй, — небрежно подтвердил он, воображая себя в романтическом ореоле человека, знавшего великую скорбь и страдания. Да ведь, в сущности, так оно и было. Он очень одинок…
Эрик впился в его губы своим жадным ртом, и Дарио не почувствовал отвращения — одно любопытство.
— Кажется, я мог бы полюбить такого, как ты, — приглушенным голосом произнес Эрик.
Дарио позволил целовать себя. И все, что последовало.
Впервые в жизни он чувствовал себя любимым, желанным и абсолютно защищенным.

Димитрий Станислопулос оказался представительным