Бестия. Том 2

на груди чернели волосы. Она тихонько потеребила их пальцами.
— Знаешь, сколько я об этом мечтаю? Имеешь хоть малейшее представление?
Он с улыбкой покачал головой.
Она приблизила лицо, и ее губы с легкостью перышка запорхали по его груди, соскам, животу, добрались до пениса — тот моментально начал выказывать признаки жизни. Лаки не торопилась взять его в рот.
— А ты, Марко? Давно меня хочешь? Когда ты повсюду возил меня девочкой, ты уже вожделел к моему юному телу?
— Ты была самой большой сумасбродкой из всех, кого я знал. Занозой в заднице.
Она забрала член в рот и слегка куснула. Марко испугался.
— Эй!
— Не бойся, — с невинным видом произнесла Лаки. — Я его не откушу. С чего бы такие ужасы?
Он сел, сграбастал ее в охапку и снова начал целовать. Говоря по совести, раньше она никогда не получала удовольствия от поцелуев. С Марко все было по-другому. Кончик его языка дарил ей несказанное наслаждение, а когда он добрался до сосков, Лаки почувствовала, что возносится в рай. Слова любви рвались наружу, но она знала: нужно подождать. Он все еще женат. Черт возьми! Просто в голове не укладывается!
Она оттолкнула Марко и потянулась за сигаретой, одновременно натягивая на себя простыню.
— Ты знаешь, что здесь были близнецы Кассари?
— Да, — осторожно ответил он. — Я не хотел тебе говорить, чтобы не портить праздник.
— Если бы мне раньше сказали, я распорядилась бы вышвырнуть их на улицу.
— Конечно, и Рудольфо Краун вопил бы на весь отель, что мы плохо обращаемся с его друзьями. Полагаю, что это было случайное совпадение. Он вряд ли знал.
— Вот как?
Марко отобрал у нее сигарету, положил в пепельницу и отдернул простыню.
— Иди ко мне, детка.
Во второй раз они занимались любовью долго и с упоением, дюйм за дюймом изучая тела друг друга, узнавая удобные и неудобные позиции, прикосновения, ракурсы.
Она разглядывала его так, как никого и никогда. У него были зеленовато-серые глаза с густыми черными ресницами. Большие сильные руки. Тугое, мускулистое тело — никакой дряблости. Она обнаружила застарелый шрам на бедре и спросила, откуда он взялся. Марко начал рассказывать ей о своей жизни. Это было первый раз, когда он позволил себе разоткровенничаться, и Лаки жадно ловила каждое слово. Она узнала обо всех его поступках, о том, в каком состоянии он находился, когда мать надоумила его обратиться к Джино.
— Мама оказалась права. Мы много лет не виделись, но он принял меня, как родного сына. Это необыкновенный человек. Ты должна гордиться таким отцом.
До сих пор Лаки еще ни с кем не обсуждала Джино. Это было слишком личное.
— Гм… Расскажи мне о том, как ты был маленьким, когда Джино жил с вами. Какой он тогда был? А она? Почему они не поженились?
— Эй! Я-то думал, что тебя интересую я сам.
Лаки соскочила с постели.
— Давай-ка оставим разговоры на потом и пойдем примем душ. Посмотрим, что из этого выйдет.
Он простонал:
— Ничего не выйдет. Мне сорок пять лет, я уже порядком поизносился. Мне бы убраться подобру-поздорову да выспаться.
Лаки спала с десятками мужчин, и ни разу ей не захотелось, чтобы любовник остался на всю ночь. Поэтому теперь она не знала, как себя вести. Единственное, что она знала — его ни под каким видом нельзя отпускать.
— Можешь спать здесь. Потом позавтракаешь на халяву, — пошутила она. Но Марко уже подбирал свою одежду.
Господи! На каком они свете? Что теперь будет? Почему этот чертов ублюдок ничего не говорит?
Она вдруг показалась себе страшно незащищенной — голая и с этими дурацкими косичками. Марко натягивал брюки.
— Пойду приму душ, — сказала она, надеясь, что он ее удержит. Но он зевнул.
— Здравая мысль.
Чувствуя себя брошенной, она пошла в ванную, стала под душ. Неужели, когда она выйдет, Марко уже не будет? И потом они встретятся, как будто ничего не случилось?
Боже милосердный! С ней никогда еще не было ничего подобного! Одно дело — много лет мечтать о нем, и совсем другое — получить наконец.
Он вошел в ванную — хоть и без особой тщательности, но одетый.
Рядом с ней на полочке стоял гель для душа. Притворившись, будто она не видит Марко, Лаки молниеносным движением схватила бутылку и облила его. А затем стала деловито втирать гель в груди.
— Ух ты! — воскликнул он. — Я видел подобную сцену в одном порнофильме.
— У твоей жены силиконовые груди? — с милой улыбкой полюбопытствовала Лаки.
Он расхохотался.
— Ничего себе! Массируешь себе груди — и думаешь о Елене! Пожалуй, я еще многого о тебе не знаю.
— Дурак!
Он подал ей полотенце.
— Интересно, сколько раз за ночь ты проделываешь