Без единого выстрела

готовится сделать то же самое.
– Что за черт? – удивился Канаш. – Это же наша газета!
– Вот именно, – подтвердил Рогозин – Так я и сказал главному редактору, и, что самое смешное, он со мной целиком и полностью согласился. Он клянется, что понятия не имеет, откуда взялся этот материал и как он попал в номер, но мы-то с тобой это знаем, не так ли?
– Проклятый сопляк, – процедил Канаш, машинально комкая газету в каменном кулаке. – Да, конечно… Это довольно сложно, но в принципе… Он просто влез в редакционный компьютер и заменил один материал другим уже после того, как номер был подписан в печать, или сверстан, или как это у них называется.., в общем, непосредственно перед тем, как его начали печатать. А кто-то, кого за это дело нужно выгнать взашей, ничего не заметил… Вы думаете, будет резонанс?
– Откуда я знаю, что будет и чего не будет? – рыкнул Рогозин. – Ну, что там еще?! – злобно выкрикнул он, заставив побледнеть появившуюся в дверях секретаршу. – Сколько можно просить: не суйтесь ко мне, когда я занят!
– Юрий Валерьевич, – пролепетала секретарша, – простите, ради бога, но… Тут что-то непонятное. Пришел человек из мэрии. Он говорит, что нам откажут в аренде помещения…
– Какого помещения? – опешил Рогозин.
– Этого, – сказала секретарша, для наглядности обводя вокруг себя трясущейся ладонью. – Они говорят, что мы задолжали арендную плату за полтора года…
– Они что, с ума там все посходили? – возмутился Рогозин. – Я лично подписывал чек неделю назад…
– Вот именно, – негромко вставил Канаш, – Чек.
– Что? – Рогозин повернул к нему удивленное злое лицо и наткнулся на твердый и многозначительный взгляд Канаша. – Ах, ну да, конечно… Послушай, Валентин Валерьянович, но так же невозможно работать! Инга, милая, извините, что я на вас накричал. Нервы, черт бы их побрал. А этого, из мэрии, попросите подождать. Совсем недолго, минут десять, не больше. Это недоразумение, и мы его уладим в два счета. Обыкновенный компьютерный сбой.
– Хорошо, – сказала Инга. – Да, Юрий Валерьевич, и с моим компьютером творится что-то неладное… На экране все время появляется надпись…
– Какая надпись? – устало спросил Рогозин. Секретарша вдруг замялась.
– Я даже не знаю… Может быть, не стоит…
– Ну, ну, – успокоил ее Канаш. – Ведь это не вы ее запрограммировали, так чего вам стесняться?
– Там.., там написано… Там написано. “Берегись, твой шеф – сексуальный маньяк”.
– И вы из-за этого расстроились? – неожиданно веселым тоном спросил Канаш, послав предостерегающий взгляд Рогозину, у которого нехорошо побелело лицо и начали по-бычьи раздуваться ноздри – Вот если бы там было написано, что он импотент, это действительно был бы повод для огорчения. А так… Просто какой-то сопляк научился пользоваться электронной почтой и развлекается, как умеет. Не волнуйтесь, мы его найдем и накажем. Это, знаете ли, моя работа, так что все будет в порядке.
Когда слегка успокоенная секретарша ушла, Рогозин тяжело вздохнул.
– Знал бы ты, как я ей завидую, – признался он, кивая на дверь, за которой только что скрылась Инга. – Она верит, что ты действительно поймаешь его и накажешь.
– Поймаю, – уверенно сказал Канаш. – Куда он денется?
…Несмотря на протесты водителя, Рогозин сел за руль “бьюика” сам. Правда, избавиться от охраны ему все равно не удалось, да он и не особенно к этому стремился: где-то все еще кружил, скаля железные зубы, хромой беспалый волк, тем более опасный, что к его звериной жестокости теперь присоединилась почти неограниченная власть над миром думающих машин, которой обладал беглый программист, брат этой крашеной сучки Свешниковой.
«Знать бы про него раньше, – думал Рогозин, выводя машину на загородное шоссе. – Его можно было бы либо убрать подальше от “Эры”, либо приручить, обласкать, купить с потрохами и сделать своим верным союзником. Так, пожалуй, было бы даже лучше, парень-то, судя по всему, талантливый.
Но чего он добивается этими своими выходками? Неужели он так ничтожен, что пытается свести счеты при помощи мелкого хулиганства? Если так, на здоровье. Рано или поздно это ему надоест, и он утихомирится, раз и навсегда поняв, что караван будет идти, сколько бы ни лаяла собака. Но в это верится с трудом, тем более, что рядом с ним Баландин. Баландин, который фактически без вины отсидел долгих одиннадцать лет и который вряд ли удовлетворит свою жажду мести мелкими пакостями”.
Рогозин поморщился, включил указатель правого поворота и свернул к обочине, плавно гася скорость. На заднем сиденье горестно вздохнул получивший временную отставку водитель: мол, я же говорил… Чертов мент с полосатым жезлом даже не подумал