Без единого выстрела

и начинает, понимаешь ли, располагать по собственному усмотрению… И нет, черт подери, никакого способа ей в этом помешать.
– Совсем никакого? – спросил понятливый Канаш.
– Н-ну-у, – протянул Рогозин, – один-то способ остается при любых обстоятельствах…
Канаш кивнул и сел еще прямее, хотя это и казалось невозможным.
– Я вас слушаю, Юрий Валерьевич, – с готовностью сказал он.

Чек открыл глаза примерно в то же время, когда полковник Мещеряков в разговоре с Илларионом Забродовым обозвал его (Чека, разумеется, а не Забродова) мелким сукиным сыном. Конечно, разбудил Чека вовсе не этот нелестный отзыв, а сильный запах табачного дыма.
Чувствуя себя невыспавшимся и разбитым, Чек открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом. Сквозь щель между портьерами в помещение проникал солнечный луч Судя по тому, под каким углом он упирался в замусоренный паркет, полдень давно миновал. Забытый “пентюх” урчал на столе, по темному экрану монитора плыли звезды заставки. Разбудивший Чека табачный дым плоскими завитками клубился в солнечном луче, под потолком с громким жужжанием моталась одинокая муха, а в любимом вращающемся кресле Чека сидел одетый в строгий деловой костюм манекен с лицом, словно вырубленным из куска твердой древесины при помощи грубого каменного топора.
– Проснулся? – спросил манекен, и Чеку захотелось суеверно поплевать через левое плечо, отгоняя нечистого. Это был, конечно же, никакой не манекен, а начальник Чека Валентин Валерьянович Канаш собственной персоной, прикинувшийся, по своему обыкновению, неодушевленным предметом. Способность шефа моментально сливаться с любым интерьером до полной незаметности всегда приводила Чека в немой восторг, но сейчас ему почудилось что-то зловещее в том, как неожиданно и необъяснимо Канаш возник в его квартире. – Где это тебя носило всю ночь? – продолжал Валентин Валерьянович.
– С чего вы взяли, что меня где-то носило? – насторожился Чек. Ему подумалось, что странный визит шефа вызван его ночными приключениями. От этой мысли Чеку стало не по себе, и он торопливо сел на постели, только теперь заметив, что спал одетым.
– А ты что, всегда спишь в одежде? – задал встречный вопрос Канаш. – Да и время, между прочим… Четырнадцать тридцать две, если тебя это интересует.
– Как вы попали в дом? – не слишком приветливо поинтересовался Чек. – Не помню, чтобы я открывал вам дверь.
– А ты ее и не закрывал, – парировал Канаш. – Я звонил, звонил, а потом повернул ручку наудачу, а дверь и открылась. Неосторожно, Чек. У тебя тут одного электронного барахла тысяч на восемь-десять…
– На пятнадцать, – зевнув, поправил его Чек. – Только я точно помню, как запирал замок.
– Во сне, дорогой, – уточнил Канаш. – Я уверен, что это было во сне. И потом, какое это имеет значение? Твой замок все равно можно открыть пальцем. В окнах, понимаешь ли, стеклопакеты, а в дверях вместо замка какая-то чепуха. Так и до беды недалеко.
– Я понял, – не сдержавшись, съязвил Чек. – Контору временно прикрыли, охранять вам стало некого, и вы решили позаботиться о моей безопасности…
– Не угадал, – спокойно ответил Канаш. – Я пришел к тебе по делу. Есть работа, Чек. Кстати, как продвигается наше дело с “Кентавром”?
– Так себе продвигается, – осторожно ответил Чек. – Видите, какая история.
Он кивнул на разбросанный по полу электронный хлам. Канаш поддел носком ботинка отлетевшую в сторону материнскую плату и небрежно отшвырнул ее в угол.
– Вижу, – сказал он. – Так ты за этим приходил вчера на работу?
– Ну конечно, – не моргнув глазом, соврал Чек. – Вся работа застопорилась… Видите, пришлось тратить свои кровные на этот хлам.
Он сердито кивнул в сторону “пентюха”. Канаш бросил на компьютер равнодушный взгляд и снова повернулся к Чеку.
– Ясно, – сказал он. – А позвонить ты не мог? Ребята из техотдела привезли бы все, что нужно. А я-то, грешным делом, подумал, что ты для нас что-нибудь нарыл…
– Да нет, – с хрустом потягиваясь, сказал Чек. – Просто я долго не мог до них дозвониться, и все равно нужно было ехать в магазин, в доме жратвы не осталось ни крошки… В общем, дай, думаю, заеду… А что, не надо было? Мне показалось, что я ушел тихо, без осложнений…
– Да нет, все в порядке, – медленно ответил Канаш. Он наклонился, подобрал с пола и принялся вертеть перед глазами плоскую квадратную коробочку с маленьким вентилятором и витым красно-белым шнуром, на конце которого болтался разъем. – Это что такое?
– Процессор, – ответил Чек. – Дохлый. Мусор, в общем. Вы что-то говорили о каком-то деле…
– Да, конечно, – спохватился Канаш. –