Без единого выстрела

честное слово. Подождем до завтра и, если он не даст о себе знать, наведаемся к нему домой. Ничего интересного мы там, конечно, не найдем, но хотя бы поймем, тот это человек или не тот. Ну, чего сидишь? Тащи рюмки, полковник!
Мещеряков проворчал под нос короткое ругательство, вынул из кармана трубку сотового телефона и не глядя настучал номер. Илларион безучастно валялся на диване, разглядывая на просвет содержимое бутылки. Прижимая к уху трубку, полковник смотрел на Забродова и привычно поражался его способности к полному расслаблению. Отдыхая, Забродов умел превращаться в настоящую медузу. Самым удивительным в этой его способности было то, что в случае необходимости он мог в любой момент вскочить, как на пружинах, и начать действовать в полную силу – без раскачки, проволочек и пауз, необходимых нормальному человеку для того, чтобы сосредоточиться и понять, что происходит. В силу своих служебных обязанностей полковник Мещеряков контактировал со многими специалистами того же профиля, что и Илларион, но, насколько ему было известно, Забродов до сих пор оставался самым грозным бойцом из всех, кого знал полковник, несмотря на возраст и положение давно отошедшего от дел пенсионера.
Мещеряков не смог сдержать улыбку, очень кстати припомнив, как однажды Забродов на спор расшвырял пятерых своих коллег и учеников, действуя одной головой. Руки у него при этом были надежно связаны за спиной, а ногами он не дрался потому, что таковы были условия пари. Он бодался, как африканский буйвол, и через какую-нибудь минуту пятеро классных профессионалов мирно отдыхали на травке, а этот старый черт даже не запыхался.
– Миша, – сказал он в трубку, – ты можешь быть свободен до завтра. Нам тут нужно кое-что обсудить.
– Может, за закуской съездить, товарищ полковник? – предложил понятливый водитель.
– Съездить просто необходимо, – зловещим тоном произнес Мещеряков. – Некоторым умникам очень нужно съездить по шее, но этим я займусь сам, а ты отдыхай, Миша. У тебя завтра трудный день.., и у твоей шеи тоже.
Лежавший на диване Забродов издал неприличный хрюкающий звук.
– Ну, – сказал Мещеряков, убирая в карман трубку, – ты что же, так и будешь пить лежа?
– Даже не сомневайся, – ответил Илларион и переложил ноги с подлокотника на спинку дивана.
Полковник плюнул и пошел за рюмками. В тот самый момент, когда он открыл дверцу холодильника, чтобы взять оттуда блюдечко с нарезанным лимоном, Валентин Валерьянович Канаш спустил курок, целясь в Баландина.
Мещеряков этого, конечно же, не знал: он думал о том, что вечером, когда он навеселе вернется домой, ему опять нагорит от госпожи полковницы.

Чек не питал ни малейших иллюзий по поводу предстоящего разговора. Он понимал, что, получив с Рогозина деньги, хромой незнакомец исчезнет, как утренний туман под горячими лучами солнца, и если возникнет вновь, то лишь для того, чтобы отхватить у президента “Эры” еще один кусок мяса. То, как круто хромой обошелся с Канашом, тоже не вселяло в Чека особого оптимизма: похоже, хромого волка не слишком беспокоила перспектива отправить кого-нибудь на тот свет. Он бил жестоко и без предупреждения, предоставляя жертве самой решать, умирать ей или как-нибудь выкарабкиваться с того света на этот.
Впрочем, в свою смерть Чек не верил, как и большинство людей, никогда не сталкивавшихся с костлявой старухой лицом к лицу. Он знал, что ежедневно в мире тем или иным способом погибают тысячи людей, которые при других обстоятельствах могли бы благополучно жить еще долгие годы. Но это была статистика, а он, Чек, существовал не только в статистических сводках, но и на самом деле, и никак не мог всерьез поверить в то, что это существование может ни с того ни с сего просто оборваться.
По дороге к месту встречи Чек ломал голову над тем, что он скажет хромому. Ему явно довелось ввязаться в детективную историю, а по законам детективного жанра он просто обязан обзавестись чем-то, с помощью чего можно было сделать собеседника более сговорчивым: каким-нибудь компроматом, чем-то, что могло заинтересовать хромого, большими деньгами или, на худой конец, большим никелированным пистолетом сорок пятого калибра с костяными накладками на рукоятке. Ничем из перечисленного набора Чек не обладал и потому решил для разнообразия выложить хромому всю правду: кто он, откуда, что ему известно и что хотелось бы узнать. Если хромой потребует чего-нибудь взамен, можно будет немного поторговаться и, если это будет Чеку по силам, расплатиться сполна. А если убьет…
Чек пожал плечами, на безумной скорости ведя машину по Садовому Кольцу. Убьет так убьет, решил он. Хотя за что ему меня убивать?