Без единого выстрела

Ударив по тормозам, Чек перегнулся через соседнее сиденье, распахнул дверцу, откинул спинку сиденья вперед и крикнул хромому;
– Сюда!
Хромой встал на ноги, покачнулся и боком повалился на сиденье. Чек рванул машину с места, развернулся, пронзительно визжа покрышками, выскочил на проезжую часть и дал полный газ. Хромой на заднем сиденье сыпал страшными ругательствами, половины которых Чек не понимал, словно его пассажир говорил на иностранном языке, и раз за разом хлопал дверцей.
– Ногу, – покосившись на дверцу, сквозь зубы сказал ему Чек. – Ногу убери, неужели сам не чувствуешь? Хромой убрал ногу и захлопнул дверцу.
– Ты кто? – спросил он.
– Кто надо, – отрезал Чек. – Какие дела у тебя с Рогозиным?
– Пошел ты, – сказал хромой. – А ну, останови машину!
– Сиди, – ответил Чек. – Ты же мечтал прокатиться на иномарке. А вожу я получше Рогозина, не сомневайся.
– Вон как, – сказал хромой после довольно длительной паузы. – Не того я, значит, вырубил…
– Того, того, – успокоил Чек. – Так куда поедем?
– Никуда я с тобой не поеду. Останови, падло, пока я тебе прямо на ходу башку мордой назад не поставил.
– На спидометре сто двадцать, – проинформировал его Чек. – Расшибемся в тонкий блин. То, что от нас обоих останется, будет похоже на банку тушенки, по которой ударили кузнечным молотом. Ты этого хочешь?
– А чего хочешь ты, сявка? – спросил хромой. Чек заметил, что он говорит с трудом, словно бы через силу – видимо, сказывались потеря крови и болевой шок.
Чек перестроился в левый ряд, включил указатель левого поворота и резко свернул направо – так, что резина протестующе взвизгнула и задымилась, оставив на асфальте широкие черные полосы.
– Я? – Чек резко, неприятно рассмеялся. – Десять миллионов баксов и балетную труппу Большого театра… Я хочу поговорить. Только поговорить, ничего больше. Если хочешь, я сотру все записи. Могу дать денег. Их у меня не много, но на то, чтобы купить паспорт и свалить в какое-нибудь тихое местечко поближе к Уралу, хватит вполне. От Рогозина ты все равно ничего не добьешься, кроме еще одной пули.
– Убью суку, – с трудом выдавил хромой.
– Позади тебя аптечка.., такая коробка с красным крестом, – сказал Чек. – Наложи жгут, или повязку, или что там нужно в таких случаях… И скажи мне, куда ехать, пока не потерял сознание, иначе мне придется тащить тебя в больницу, а там Рогозин тебя найдет в два счета. А если не Рогозин, то милиция.
– Налево давай, – прохрипел хромой. – Вот так теперь три квартала по прямой, потом направо. Увидишь стройплощадку и тормози. Только поближе к кустам, понял? О чем будет разговор?
– А ты быстро сдался, – сказал Чек. – Не ожидал.
– За мной должок. Если бы ты не начал орать, я бы сейчас уже остывал. Так что с меня причитается. Только не увлекайся, когда станешь назначать цену, я тебе не Золотая Рыбка.
– Мне много не надо, – откликнулся Чек, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. – Скажешь, чем тебе не угодил Рогозин, и мы квиты.
– А тебе он чем не угодил? – спросил хромой. Голос у него теперь стал совсем тихим и невнятным.
– Мне он всем угодил, – сказал Чек. – Я на него работаю, он мне платит, и платит хорошо. Но мне надо знать. Надо знать, понял, волчара? Это не имеет отношения ни к деньгам, ни к моей работе.
В кармане у Чека зазвонил мобильник. После недолгого колебания Чек вынул трубку из кармана и ответил на вызов.
– Чек? – голосом Канаша заорала трубка. – Где ты? Ты его ведешь?
– Да, – ответил Чек, чувствуя, как хромой позади него напрягся и вцепился в спинку его сиденья. – Да, Валентин Валерьянович, я его веду.
В это было невозможно поверить, но Канаш, похоже, до сих пор ничего не знал о той роли, которую Чек сыграл в покушении на хромого.
– Не упусти его, Чек, – прорычал Канаш. – Виси у этой падали на хвосте и держи меня в курсе.
– Не знаю, – сказал Чек.
– Что значит “не знаю”?! Ты что, обкурился? Пьян? Ранен?
– Не знаю, – повторил Чек и выбросил телефон на дорогу.
– Кто это был? – прохрипел сзади хромой.
– Мой начальник, – ответил Чек. – Тот, которому ты третьего дня чуть голову не отшиб. По-моему, это он в тебя стрелял. Велел висеть у тебя на хвосте и не выпускать из виду. Еще велел держать его в курсе.
Хромой со стоном откинулся на сиденье.
– А ты его послал, – сказал он. – Почему? Он же с тебя шкуру спустит. Ты же даже слинять от него не сможешь, потому что не умеешь ни хрена… Объясни… Чего ты мне тут горбатого лепишь? Если что не так – задавлю, как клопа.
– С клопом тебе сейчас не справиться, – сказал Чек, – а со мной и подавно. Ты у меня в руках, волчара. Что захочу, то и сделаю. Захочу,