Без единого выстрела

водятся охотничьи патроны?
Края раны смазали йодом, высыпали сверху содержимое гильзы и плотно завязали взятым в автомобильной аптечке бинтом. Баландин к этому времени то терял сознание, то проваливался в сон, больше напоминавший глубокую кому. “Авось, не подохнет, – сказала Агнесса Викторовна, откидывая с морщинистого лба грязные седые пряди. – Здоровый бык, чего ему сделается”. После этого она допила остатки водки, рухнула на продавленный скрипучий диван, замоталась в тряпье и захрапела.
И вот теперь Баландин, который и в самом деле оказался крепче железа, будил Чека, тряся его за плечо.
– Тс-с-с! – повторил хромой волк и для убедительности поднес к губам один из двух уцелевших на его левой руке пальцев. Чек поспешно отвел взгляд: смотреть на эту изуродованную клешню было выше его сил.
– Ты что? – шепотом спросил он, решив, что Баландин в бреду и не понимает, что делает. – Ложись, дурак, тебе спать надо.
– Какое, на хрен, спать, – хрипло прошипел Баландин, делая между словами длинные паузы, чтобы набраться сил. – Отсюда сваливать надо, сява. Ты же, пока меня сюда волок, наследил, как корова в валенках. Тебя же, небось, полмикраги видело, как ты меня на горбу пер. Не понимаю, почему здесь до сих пор мусоров нету. Машина где?
– Отогнал подальше, – прошептал Чек, с удивлением понимая, что Баландин вовсе не бредит и, более того, отлично помнит все, что с ним было накануне.
– Правильно, – одобрил Баландин. – И хрен с ней, забудь. Тачка, конечно, хорошая, но чересчур заметная. Заметут нас на ней, как пить дать. Теперь так… Я спросить тебя хочу: ты как, со мной пойдешь или сам по себе?
– А ты куда собрался? – спросил Чек. Накануне такая ситуация даже не могла прийти ему в голову: он собирался, проведя под крышей этой грязной берлоги ночь, уехать куда-нибудь подальше, чтобы без помех обдумать свои дальнейшие действия. Но прозвучавшее в заданном Баландиным вопросе предложение о сотрудничестве заставило его задуматься. – Что ты думаешь делать? – уточнил он свой вопрос.
– Мочить эту падлу, что же еще? – удивился Баландин. – Или у тебя есть другие предложения?
Чек задумался, придирчиво перебирая свои мысли и намерения, и понял, что других предложений у него нет. В самом деле, что же еще остается, когда нет другого выхода?
– Я с тобой, – сказал он хромому полумертвому волку, лежавшему рядом с ним на грязном дощатом полу.
– Тогда надо взять волыну, – горячо и хрипло зашептал Баландин. – У старухи есть, она ее где-то на кухне ныкает. И патроны есть, я видел. Надо найти, сява.
– Я тебе не сява, – твердо прошептал Чек. – Я Чек, запомни. Теперь скажи мне, что такое волына.
– Ну, пушка, ствол… Тьфу ты, тундра, да ружье же! Двустволка охотничья и патроны…
Чек кивнул, бесшумно встал и осторожно двинулся на кухню. В прихожей, куда не проникал лунный свет, было темно, как в угольной шахте. Чек сослепу забрел прямиком в вешалку, запутался в висевшем на ней вонючем тряпье и обрушил всю эту пыльную груду на пол, в последний момент каким-то чудом ухитрившись подхватить саму вешалку, не дав ей загрохотать по голым доскам. Старухин храп на мгновение прервался, но тут же возобновился с новой силой.
Прокравшись на кухню, Чек осторожно отклонил закрывавшие окно газеты и огляделся. На кухне царили запустение, грязь и густая вонь гниющих отбросов. Никаких шкафов, кладовок и антресолей, где можно было бы спрятать длинное охотничье ружье, здесь не было, но Чеку и в голову не пришло сомневаться в словах Баландина: за короткое время их знакомства Чек успел убедиться в том, что хромой волк не бросает слов на ветер. Если он говорит, что старуха прячет ружье на кухне, значит, так оно и есть.
Присев на корточки, Чек засветил зажигалку и принялся при ее мерцающем свете ощупывать кончиками пальцев грязные доски пола. В противоположном от раковины углу он нашел то, что искал: одна доска немного подалась, уступая его усилиям, и легко вышла из паза. Чек увидел узкую черную щель, на дне которой тускло блеснул вороненый металл с серебряной насечкой и благородно светилось гладкое красное дерево резного приклада. Патроны были здесь же, но Чек не спешил вынимать их из тайника: длинное и тонкое, явно не теперешней, штучной работы ружье очаровало его изяществом своих линий, заставлявшим забыть о том, что он держит в руках инструмент для убийства.
– Ишь, чего удумал! – раздался позади него скрипучий старческий голос, сопровождаемый беспорядочным клацаньем выпадающих вставных челюстей.
Костлявая рука схватила Чека за волосы и с неожиданной силой отшвырнула от тайника. Чек приземлился на пятую точку, ухитрившись не выпустить из рук ружье, и увидел косматый призрак, надвигавшийся