Без единого выстрела

а вот сам водитель явно пережил какое-то весьма острое ощущение и горел желанием поделиться с шефом новостями.
– В чем дело? – недовольно спросил Рогозин, который отлично знал, в чем дело, но не собирался информировать об этом беднягу водителя. – Ты почему не передал посылку? Только не говори, что попал в аварию. Стоимость ремонта вычту из зарплаты, и все неприятности, которые я буду иметь из-за этой посылки, я разделю с тобой поровну… А это большие деньги, учти.
– Да нет, что вы, Юрий Валерьевич, – в боязливой и вместе с тем несколько развязной манере ответил Алексей. – У меня аварий не бывает. Что уж вы так сразу – неприятности, деньги… Не пришел ваш человек, вот и все. Полчаса его ждал, как вы велели.
– Подождал бы чуть подольше, – проворчал Рогозин. – Небось, калымить торопился… А ты уверен, что он не пришел? Может, ты его проглядел? Толстый такой, лысоватый…
– В очках и с бородавкой на левой щеке, – подхватил водитель. – Не было его там, Юрий Валерьевич, клянусь, не было. А ждать я не мог. Полчаса, как вы велели, высидел, а больше ну просто никак не получалось. Там такое творится…
– И что же там творится? – насмешливо спросил Рогозин, всем своим видом давая понять, что готов выслушать очередную байку, но не обещает в нее поверить. – Пожар? Землетрясение? День рождения мэра?
– Заказуха, – веско сказал водитель. – Какого-то мужика подвалить хотели.
– Хотели или подвалили? – спросил Рогозин, чувствуя неприятный холодок в груди.
– Да я толком и не понял, – признался Алексей. – Шел мужик по площади, и вдруг хлоп на колени! И все плечо в кровище… С крыши, наверное, пальнули. Я, помнится, еще подумал: вот сейчас ему вторую впаяют, чтобы наверняка. А тут эта машина…
– Погоди, – сказал Рогозин. – Что с машиной? Что, машину задели?
– Да нет же, – досадуя на непонятливость начальства, отмахнулся Алексей. – Ваша машина в полном порядке – ни пятна, ни царапинки. Другая машина… Выскочила, понимаете, прямо на тротуар, к этому мужику, которого подстрелили. Мужик в машину, водила по газам, и поминай как звали. Лихой водила, настоящий каскадер. С места в карьер, стольник, наверное, секунд за пять набрал – как ракета, ей-богу…
– Так уж и за пять, – недоверчиво сказал Рогозин, борясь с желанием грохнуть чем-нибудь об пол, а еще лучше – о голову этого придурка. Принес, называется, радостную весть…
– Ну, может, за шесть, – не стал спорить Алексей. – Машина у него зверь, спортивная “хонда”…
– Синяя, – подхватил Рогозин, – девяносто второго года. Я одного такого знаю, на синей “хонде”…
– Нет, – с сочувствием сказал водитель, – не он это. Красная она была, а не синяя, и поновее – года этак девяносто шестого или девяносто восьмого, а то и вовсе годовалая. Я же говорю – ракета. Да и номер – в смысле, серия, – не старый, прошлым летом такие выдавали.
– А ты, я вижу, настоящий сыскарь, – из последних сил сдерживая ярость, сказал Рогозин. Он попытался улыбнуться, но сам почувствовал, что улыбка получилась кривой, страшноватой, и поспешно поднес к губам сигарету, чтобы скрыть исказившую лицо гримасу страшного разочарования. Хромой волк был жив, и теперь, после неудачного похищения, непременно покажет свои желтые клыки во всю длину. – Может, ты и номер запомнил? – как бы между прочим спросил он, затягиваясь сигаретой – А то нет, – без ложной скромности сказал водитель и назвал номер – В кои-то веки увидишь что-то интересное, – добавил он – Тут поневоле запомнишь все до мелочей – Это ты так считаешь, – сказал Рогозин – А остальные, небось, полные штаны навалили с перепугу Уверен, что менты от этого стада баранов ничего не добьются Да ты не стесняйся, закуривай, – добавил он, видя, что водитель жадно косится на сигарету в его руках – Натерпелся, небось Так что менты?
– Да в точности, как вы сказали, – ковыряясь в сигаретной пачке, ответил Алексей, – Бьются, как рыба об лед, свидетелей ищут. Никто ничего не видел, а кто видел, ни черта не может вспомнить – ни мужика этого, ни какого цвета была машина.
– Ну, а ты чего же? – добродушно спросил Рогозин.
Только он один знал, чего ему стоило это добродушие.
– Помог бы родной милиции, которая тебя бережет.
– Бережет, – криво ухмыльнувшись, повторил Алексей, – Сначала ловит, а потом стережет. Что я, больной – в заказуху путаться?
– И то верно, – согласился Рогозин. – Водитель ты неплохой, жалко было бы тебя потерять. Поэтому ты и вправду лучше помалкивай. Кто его знает, из-за чего вся эта заваруха. Вляпаешься, а потом доказывай, что ты не верблюд. Начнешь как свидетель, а кончишь как главный обвиняемый. Им ведь важно дело закрыть, посадить кого-нибудь для галочки. Почему, скажут, никто ничего