Без единого выстрела

не видел, а ты видел? Пудришь мозги следствию, отводишь от себя подозрение. Схлопочешь срок, а в зоне тебя найдут и замочат, чтоб помалкивал. Да, ты прав ну их, этих ментов, куда подальше.
– Вот и я так думаю, – сказал водитель.
Когда он ушел, Рогозин трясущимися руками схватил со стола трубку сотового телефона и набрал номер Канаша. Тот ответил сразу, будто только и дожидался звонка.
– Лажа, Юрий Валерьевич, – без всяких предисловий сказал он.
– Сам знаю, что лажа, – сдавленно прошептал Рогозин, – Только появись у меня, сволочь, я с тебя шкуру спущу.
– Непредвиденные обстоятельства, – стал оправдываться Канаш, – И потом, все под контролем. Я жду доклада от своего человека.
– Сюда, – процедил Рогозин, – Быстро Бегом, мать твою! На реактивной тяге! Доклада он ждет начальник затраханный!
Канаш прибыл через полчаса. Физиономия у него по-прежнему была каменная, как у идола с острова Пасхи, но на левой щеке багровела свежая царапина, да на строгом костюме местами виднелись какие-то наспех затертые пятна, словно Канаш, как одолеваемая блохами курица, купался в пыли.
– Слушаю, – неприветливо сказал ему Рогозин, успевший за эти полчаса привести свои растрепанные чувства в порядок с помощью стакана виски.
При взгляде на угрюмую рожу Канаша вызванная спиртным легкая эйфория начала стремительно улетучиваться, но Роюзин все еще продолжал на что-то надеяться, потому что прежде Канаш никогда не подводил.
– Дождался своего доклада?
Канаш едва заметно пожал плечами.
– Сам ничего не понимаю, – признался он, – Мой человек сидит у него на хвосте от самой площади, но почему-то молчит. Далеко ваш клиент уйти не мог, я его хорошо угостил.
– Плохо ты его угостил – грохнув по столу кулаком, рявкнул Рогозин. – Ты что, Канаш, стрелять разучился? – уже тише спросил он, сильно подавшись вперед и вытянув шею. – Что случилось? Что это за обстоятельства, которые помешали тебе выполнить элементарное поручение? И что это за твой человек у него на хвосте, когда я ясно сказал никаких посторонних?
– Это не посторонний, – буркнул Канаш, – это необходимая страховка. Хорош бы я сейчас был, если бы не позаботился поставить там наблюдателя.
Он понимал, что сел в лужу, и старался выгородить себя, выдавая самодеятельность Чека за плод своей предусмотрительности.
– Ты и так хорош, – успокоил его Рогозин, – Стоишь тут и мямлишь. Где клиент? Где, черт бы его побрал, этот твой наблюдатель? Нету? Так какого дьявола ты мне тут очки втираешь, будто бы у тебя все под контролем?! Рассказывай, киллер недоделанный. Я сам, я сам… Мститель долбаный.
Поигрывая каменными желваками на высоких скулах, Канаш сжато описал ход событий Рогозин выслушал его, не перебивая, и хватил кулаком по столу.
– Боже – простонал он – С какими кретинами приходится работать. Его посылают сделать плевое дело, а он возвращается и рассказывает мне о битве с каким-то лифтером. Так ты, говоришь, не знаешь, куда подевался клиент?
– Не знаю, – подтвердил Канаш.
Он уже начал понимать, что доклада от Чека не будет. Скорее всего, хромой каким-то образом ухитрился вывести не отличавшегося богатырским телосложением компьютерщика из строя. Подстерег где-нибудь в подворотне и треснул кирпичом по башке. У него, конечно, винтовочная пуля в плече, и нормальный человек на его месте сейчас бы уже, наверное, помер, но этот хромой лагерный волк, похоже, целиком сделан из крепкого железа и стальной проволоки, а Чеку, опять же, много не надо покажи ему издали кулак, он и обгадится.
– Не знаешь, – с отвращением повторил Рогозин, – Зато я знаю. Слушай меня внимательно. Этот гад был на площади не один. Он пришел с приятелем, и ты того приятеля проморгал. Приятель его оттуда и увез, пока ты занимался отстрелом лифтера. Запиши приметы машины Красная спортивная “хонда”, года примерно девяносто шестого – девяносто девятого, номер. – Он продиктовал номер и только тогда заметил, что Канаш стоит неподвижно, уставившись на него так, словно у Рогозина вдруг выросла вторая голова Каменная маска. Канаша наконец-то дала трещину, и сквозь нее проглядывало огромное человеческое изумление.
– Ты почему не записываешь? – подозрительно спросил Рогозин.
– А зачем? – каким-то безнадежным тоном откликнулся Канаш, – Знаю я эту машину, и приятель этот мне отлично знаком. Что же это он затеял, щенок? И главное, зачем? Вот уж от кого не ожидал.
– Что такое? – забеспокоился Рогозин. – О чем ты? Что за щенок? – Его вдруг осенило, – Это что же и есть твой наблюдатель?
Канаш обреченно кивнул
– Ничего не понимаю, – сказал он – Зачем? Почему? Рехнулся он, что ли? Какая муха его