Без единого выстрела

укусила? Это же он, наверное, и предупредил клиента. Тот вдруг обернулся как раз тогда, когда проходил мимо его чертовой “хонды” Юрий Валерьевич, вам фамилия Чеканов ни о чем не говорит? Рогозин честно попытался припомнить, но не смог.
– Нет, – сказал он, – А почему она должна мне что-то говорить?
– Я просто подумал, – сказал Канаш, – а вдруг он имеет что-то против вас? А тут этот хромой со своими наездами. Ну, парень и решил, что случай удобный.
– Чепуха, – сказал Рогозин, – Кем он у тебя работал?
– Специалистом по компьютерному взлому, – ответил Канаш, – Вундеркинд, гений, второго такого днем с огнем не сыщешь. И что это ему в голову взбрело?
– Компьютерщик? – задумчиво переспросил Рогозин, – Ну, тогда твоя теория вообще ни к черту не годится Компьютерщик мог подставить меня тысячу раз а сам при этом оставаться чистеньким, вне подозрений… Ты же спец по информационным диверсиям, что я тебе объясняю… Тут что-то другое. Вот что, Валентин Валерьянович. Этих двоих надо найти. Плюнь на все – на прокуратуру, на “Кентавр”.., в общем, на все текущие дела, – и достань мне этих двоих. Разговаривать мне с ними не о чем, так что можешь не миндальничать. Для начала узнай все об этом своем компьютерном гении – кто он, что он, откуда и почему. Все до мельчайших подробностей, ясно? Что-то ты проглядел, когда брал эту сволочь на работу, чего-то не заметил. Может быть, это поможет тебе в поисках. И еще… У меня к тебе личная просьба: сделай все сам, без посторонних.
– Разумеется, – кивнул Канаш. – Благодарю за доверие.
– Твердокаменный ты мужик, Валентин Валерьянович. Другой бы на твоем месте бежал от такого доверия, как от чумы, а он еще и благодарит. Не боишься?
– Чего? – спросил Канаш и твердо посмотрел на Рогозина.
Тот некоторое время пытался выдержать его взгляд, но в конце концов сдался и отвел глаза.
– Верно, – незаметно переводя дыхание, сказал он, – бояться нам с тобой друг друга поздно.
– Да, – согласился Канаш. – Вы на тот свет, и я вслед. И наоборот.
Он вышел и через полчаса вернулся. Рогозин за это время успел отменить все назначенные на конец рабочего дня встречи и отправить домой обрадованную такой щедростью секретаршу, велев ей повеселиться, за него, пока он будет заживо гореть на работе.
Когда Канаш без стука вошел в кабинет, Рогозин стоял у окна и сквозь планки горизонтальных жалюзи любовался закатом. К вечеру небо очистилось, и запад горел надраенной красной медью, обещая на завтра ненастье. Начальник службы безопасности позлорадствовал, заметив, что его могущественный босс стоит у окна так, чтобы его не было видно с улицы. Прежде за Рогозиным такого не водилось.
«Погоди, – думал Канаш, глядя на обтянутую белой рубашкой с демократично засученными рукавами спину Рогозина, – то ли еще будет! Вот вывалю тебе на стол то, что я нарыл на Чека, ты у меня вообще припадочным сделаешься”.
То, что обнаружили спецы из отдела кадров, копаясь в личном деле Чека, насколько понимал Канаш, могло вогнать Рогозина в глубокую депрессию. Похоже, у Чека действительно имелся давний счет к президенту “Эры”, но Канаш не видел своей вины в том, что принял на службу потенциального врага Рогозина. Когда Чек проходил собеседование и проверку, Канаш понятия не имел о существовании какого-то “дела Свешниковой” и связи с этим делом своего начальника. Зато теперь…
«Сам виноват, – подумал Канаш, разглядывая спину Рогозина. – Надо было ввести меня в курс дела хотя бы в общих чертах. Не могу же я обеспечивать его безопасность с завязанными глазами!»
– Что нового? – не оборачиваясь, спросил Рогозин.
– Нового много, Юрий Валерьевич, – ответил Канаш. – Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, мне стоит подать в отставку?
– Это и есть твои новости? – все так же глядя в окно, проворчал Рогозин. – Что за дикая идея? Прости, Валентин Валерьянович, но меньше всего я ожидал, что ты придешь ко мне только для того, чтобы ломать комедию.
– Нет, это вы меня простите, Юрий Валерьевич, – непреклонно сказал Канаш. – Если вы мне не доверяете, значит, я сижу не на своем месте.
Теперь Рогозин обернулся. Он приподнял брови, внимательно разглядывая Канаша, который стоял посреди кабинета, непоколебимый, как статуя Командора, всем своим видом выражая упрямство и невысказанный упрек.
– Та-а-ак, – протянул Рогозин, – любопытно… Так в чем же, по-твоему, выражается мое недоверие?
– Вы ничего не сказали мне о деле Свешниковой, – ответил Канаш.
– Верно, не сказал, потому что это тебя совершенно не касается. – Голос Рогозина был спокойным и ровным, но Канаш видел, что его слова прозвучали для шефа как гром с ясного неба. – И, тем не менее, ты в курсе.