Без единого выстрела

– выдержки из вашего личного дела, которое хранится в известном вам учреждении. Тут все гораздо более подробно и увлекательно, да оно и понятно: военные мемуары и шпионские истории всегда интереснее отчетов о торговых сделках… Вы убедились в том, что я не пытаюсь продать вам фуфло, не так ли? Теперь, если вы будете так любезны передать мне деньги, я нажму вот эту клавишу, и вся информация будет бесследно уничтожена.
– Черта с два, – сказал Аверкин. – Что я вам, мальчик? Стертую информацию можно восстановить, это известно даже такому далекому от компьютеров человеку, как я.
– Не всегда, – сказал молодой человек. – Впрочем, я могу отдать вам диск. Можете повесить его под лобовым стеклом машины, сейчас многие так делают. А можете просто уничтожить любым способом:
– А где гарантия, что у вас нет копии? Кончатся у вас эти деньги, и вы возьметесь за меня снова…
– А зачем? – пожал плечами молодой человек. – Во-первых, я уже убедился, что с вас много не возьмешь, а во-вторых, мы же культурные, цивилизованные люди. Зачем я стану вас злить? Мы оба начнем нервничать и доставлять друг другу неприятности, и кому от этого станет легче? Должно же существовать какое-то.., ну, я не знаю.., доверие, что ли. Поверьте, я вовсе не такое аморальное чудовище, каким вы меня, судя по всему, представляете.
– Неубедительно, – сказал Аверкин. – Несерьезно это все, юноша. А впрочем… Ведь выхода у меня все равно нет, правда? Бог с вами, держите.
Он вынул из сумки и передал молодому человеку пустую коробку из-под обуви. Молодой человек взял коробку и снял с нее крышку. На его лице начало медленно проступать недоумение, смешанное с обидой, и тут Аверкин, воспользовавшись тем, что руки у шантажиста были заняты, вполсилы, чтобы ненароком не изувечить, ударил его кулаком в челюсть.
Молодой человек кубарем слетел со скамейки, выронив пустую коробку. Очки слетели с его физиономии.
Он попытался встать, но Аверкин толкнул его ногой в плечо, опрокинув навзничь, быстро извлек компакт-диск из приемного отсека ноутбука и встал.
– Вот так, юноша, – сказал он. – В следующий раз, когда вам захочется поиграть в эти игры, выберите себе партнера одной с вами весовой категории.
Позади него едва слышно зашуршала, откатившись в сторону, потревоженная чьей-то ногой еловая шишка. Скорее всего, этот шум ничего особенного не означал, но Аверкин, чьи нервы были на взводе, резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с незнакомым человеком. Он успел разглядеть только глубоко запавшие, недобрые глаза на туго обтянутой красновато-кирпичной сухой кожей костистой физиономии, и тут Баландин, коротко размахнувшись, ударил его в живот тем самым хлебным ножом, с помощью которого Чек извлек из его плеча пулю.
Аверкин успел напрячь мышцы живота, и гибкое сточенное лезвие, войдя в них больше чем наполовину, обломилось с негромким щелчком. Баландин коротко зарычал и ударил Аверкина в грудь обломком ножа. Сталь скрежетнула по кости и намертво засела между ребрами. Аверкин упал.
– Вставай, сука! – рявкнул Баландин на Чека, который стоял на коленях возле скамейки, держась за челюсть. – Собирай свое барахло! Сваливаем, живо!
Он поднял с земли пустую коробку, яростно отшвырнул ее в сторону, вывернул наизнанку сумку Аверкина, тоже отшвырнул и принялся обшаривать карманы своей жертвы. Ему достались только кошелек с мелочью, пачка сигарет и ключи от квартиры.
– Адрес его знаешь? – спросил он у Чека, который в этот момент застегивал замок своей сумки.
– Знаю.
– Поехали к нему! Должно же у него быть хоть что-то ценное, хоть какие-нибудь бабки…
Один за другим они нырнули в кусты и напрямик, избегая дорожек и аллей, двинулись в сторону выхода из парка. На аллее, где остался лежать Николай Аверкин, еще долго слышался размеренный лай охотившейся за белками собаки.

Валентин Валерьянович Канаш остановил свой “чероки” перед воротами скромной двухэтажной дачи. За низеньким забором виднелся ухоженный огород, по периметру обсаженный яблонями и грушами, ветви которых пригнулись к самой земле под тяжестью созревающих плодов. На грядках среди зеленой листвы желтели крупные кабачки, огнем горели оранжевые бока тыкв и красные пятна томатов. На посыпанной гравием площадке немного левее ворот Канаш увидел дряхлый микроавтобус грязно-белого цвета.
Хозяин дачи, плечистый здоровяк по прозвищу Чапай уже торопился к воротам со стороны дома. Он был раздет до пояса, и солнце играло на его загорелой коже, под которой мягко перекатывались тугие бугры накачанных мускулов. Чапай открыл ворота и снова закрыл их, когда Канаш загнал машину во двор.
– Ну что,