Без единого выстрела

с этим недоумком.
Длинноволосый замялся. Чапай, в котором так и бурлила энергия, подскочил к нему со спины и сделал то, о чем минуту назад мечтал сам Валентин Валерьянович: с размаха съездил пленнику по шее, так что тот едва не свалился на пол вместе со стулом.
– Отвечай то, что у тебя спрашивают, сука! – проревел Чапай. В этом реве Канаш без труда уловил нотки облегчения: Чапай был доволен, что недоразумение разъяснилось. – Говори, падло, пока я тебе рыло не расковырял!
Он снова занес над головой длинноволосого увесистый кулак, но Канаш остановил его коротким движением указательного пальца.
– Замолчи, – сказал он Чапаю. – Знаешь, как моя бабка говорила? Если бог ума не дал, руками не маши… На месте надо было разбираться, а теперь я без тебя справлюсь. Работнички, мать вашу… Ну, – продолжал он, переводя взгляд своих серых и непроницаемых, как булыжники, глаз, на пленника, – так зачем же ты полез в чужую машину, если чувствовал, что делать этого не следует?
– Так ведь.., ну.., так ведь сто долларов! Да еще этот, с железными зубами, хрипатый… Как глянет, так и мороз по коже. Так и кажется, что вот-вот в глотку вцепится клешнями своими беспалыми…
– Беспалыми, говоришь? – переспросил Канаш.
– Жуть! – подтвердил длинноволосый. – На правой руке двух пальцев не хватает, а левая и вовсе как ухват. Рожа, как у упыря – одни мослы да железные зубы, глядеть страшно…
Канаш с трудом сдержал вертевшееся на языке ругательство. Ситуация на глазах выходила из-под контроля. Баландин, которому полагалось если не подохнуть, то, по крайней мере, еще как минимум неделю валяться брюхом кверху и справлять нужду под себя, приходя в норму после вчерашнего ранения, остался на ногах и продолжал активно действовать.
– А второй? – сдавленным от ненависти голосом спросил Канаш.
– А что второй? Парень как парень, моего примерно возраста, с виду приличный… Сказал, что тачка его, только я не поверил.
– Зря не поверил, – рассеянно сказал Канаш. – Тачка действительно его… Больше они тебе ничего не говорили?
– Да нет…
– Естественно. – Канаш вздохнул. – Ну, и что прикажешь теперь с тобой делать?
– Как что? – Тон длинноволосого был рассудительным, но мутноватые поросячьи глазки беспокойно бегали из стороны в сторону. – Как это – что делать? Отпустить, вот и все дела. Вы меня не знаете, я вас не видел… Вы же сами сказали, что вам не меня надо. Ошибочка вышла, так я же не в обиде. С кем не бывает? Вы же не милиция, вам протокол писать не надо – бумагу марать, время тратить…
Канаш, не слушая, повернулся к нему спиной и встретился взглядом с понимающими глазами Клюва, которые блестели по бокам его огромного носа, как две переспелые вишни.
– Вы догадались хотя бы завязать ему гляделки? – спросил Валентин Валерьянович.
Клюв развел руками.
– Кто же знал, что это не тот? – негромко и растерянно сказал он. – Да и вы насчет этого никаких указаний не давали.
– Черт бы вас побрал, – сказал ему Канаш. – Ну, что теперь делать с этим ублюдком?
– А может, пусть идет? – неуверенно предложил Чапай. – Не мочить же его теперь, в самом-то деле…
Пленник, который к этому времени уже прекратил свою бессвязную речь и с вполне понятным интересом прислушивался к разговору, вскинул голову, как ужаленная слепнем лошадь.
– Да вы что, мужики?! – воскликнул он. – Да за что же меня мочить? Да я же.., я.., могила, вот! Христом-богом прошу, у меня батя инвалид, семь лет с кровати не встает, он же помрет без меня на хрен, сгниет в своей хрущевке, как мышь в трехлитровой банке…
Его речь становилась все более бессвязной, в конце концов превратившись в нечленораздельный вой. Канаш поморщился и коротко дернул подбородком. Понятливый Чапай размахнулся и ударил пленника по лицу. Раздался трескучий звук, голова длинноволосого мотнулась к плечу, и он замолчал на полуслове. Его нижняя губа буквально на глазах распухла, и на ней выступила кровь.
– Не знаю, – сердито проворчал Канаш, – не знаю… Мне совершенно недосуг заниматься чепухой. Решайте сами, как с ним быть, только имейте в виду: если из-за этого у нас будут неприятности, я начну не с него, а с вас, и уж тогда я буду точно знать, как мне поступить.
Он повернулся на каблуках и двинулся к лестнице.
– А машина? – спросил Клюв.
– Что – машина?
– Как быть с машиной – продолжать наблюдение или как?..
– Забудьте про нее, – сказал Канаш. – Вы что же думаете, к ней теперь еще кто-нибудь подойдет? Даже и не надейтесь, ребята. С машиной мы с вами сели в лужу, так что сидите тут и ждите указаний.
Он поднялся наверх, уверенно скрипя ступеньками приставной лестницы, и через минуту оставшиеся в подвале