Без единого выстрела

от разросшихся деревьев, которые уже начали ронять на землю первые желтые листья.
– Симпатичное местечко, – одобрил Илларион. – Смотри-ка, рябина уже покраснела. Кончается лето, Андрюха. Ты когда в последний раз на море был?
– Недавно, – ответил Мещеряков. – Только купаться было некогда.
– Жарко было? – с сочувствием спросил Илларион.
– Что ты имеешь в виду?
– А ты?
– М-да, – неопределенно промямлил Мещеряков. – Поговорили… Так… Вон там, кажется, его окна. Вон, на пятом этаже, где стеклопакеты.
Илларион перегнулся через него и посмотрел наверх.
– Чего мы ждем? – поинтересовался он.
– Не чего, а кого, – поправил его полковник. – Как ты намерен попасть в квартиру?
– Да, – сказал Илларион, – действительно. Замки – не мой профиль.
Они закурили и успели по паре раз затянуться, когда во дворе появился высокий и стройный молодой человек в джинсах и светлом пиджаке нараспашку. Шагая легко и уверенно, он пересек проезжую часть и свернул в подъезд, где жил Чек, даже не посмотрев в сторону припаркованной под ветвями рябины старенькой черной “волги”. В руке у него был небольшой кожаный кейс, в зубах дымилась сигарета. На пороге он остановился, сделал напоследок глубокую затяжку, бросил сигарету в стоявшую рядом урну и скрылся за дверью.
Мещеряков удовлетворенно кивнул и посмотрел на часы. Вскоре дверь подъезда снова открылась, и на крыльце появился все тот же молодой человек. Он поставил кейс на землю, неторопливо закурил, поправил галстук, подхватил свой чемоданчик и спокойно удалился, скользнув по машине, в которой сидели Мещеряков и Забродов, равнодушным рассеянным взглядом.
– Две минуты, – сказал Мещеряков, бросив еще один взгляд на часы. – Чистая работа!
– А закрывать кто будет? – спросил Илларион.
– Не твое дело, – ответил ему Андрей. – Подай-ка сумку.
– Зачем? Там же никого нет.
Мещеряков не ответил, выжидательно глядя в лицо Иллариону. Забродов пожал плечами и подал ему сумку, в которой лежал пистолет.
– С оговорками, – напомнил он.
– Естественно, – сказал Мещеряков и распахнул дверцу.
Дверь нужной им квартиры была закрыта, но Мещерякова это не смутило. Не теряя времени на ужимки, по мнению большинства людей свойственные взломщикам, полковник прямо подошел к двери и повернул блестящую латунную ручку. Дверь бесшумно распахнулась, и полковник, придерживая на плече ремень сумки, уверенно шагнул в прихожую. Илларион, которому эта уверенность показалась слегка чрезмерной, открыл было рот, но тут же пожал плечами и махнул рукой: в конце концов, что могло угрожать Мещерякову в абсолютно пустой квартире? Забродов последовал за полковником с беспечным видом человека, между делом забежавшего в гости к приятелю.
В прихожей пахло хорошим одеколоном, кожаной обувью и застарелым табачным дымом. Этот запах был хорошо знаком Иллариону – пряный дух, присущий дому каждого более или менее обеспеченного холостяка. Его собственная прихожая пахла бы так же, не забивай все остальные запахи в его квартире могучий дух старой бумаги и пыльных книжных переплетов. Здесь, судя по запаху, книг не было вообще или было совсем немного, зато сквозь все остальные ароматы пробивался не слишком приятный синтетический душок разогретой пластмассы и горелой изоляции. Источник этого запаха обнаружился сразу же, как только Илларион вслед за Мещеряковым вошел в просторную комнату, которая, судя по интерьеру, служила хозяину и спальней, и кабинетом.
В углу напротив окна стояла развороченная постель, а посреди комнаты имел место обширный рабочий стол, сверх всяких мыслимых пределов загроможденный какой-то электронной требухой, от одного взгляда на которую Илларион ощутил головную боль. Среди этого хлама тускло поблескивал монитор выключенного компьютера. Еще один монитор, побольше и гораздо более новый с виду, валялся на боку возле правой тумбы стола, а вокруг него по полу было разбросано великое множество каких-то запасных частей, из которых Иллариону были знакомы только клавиатура и распахнутый настежь серый жестяной ящик системного блока, в одном месте почерневший от копоти, словно кто-то пытался развести внутри него костерок.
Под ногой у Мещерякова жалобно хрустнула какая-то пластмассовая коробочка.
– Смотри под ноги, полковник, – негромко сказал Илларион. – Не дави улики.
– Это не улика, – так же тихо огрызнулся Мещеряков, – а обыкновенный процессор. Судя по тому, где он лежит, безнадежно дохлый. Что же он тут делал, этот парень?
– Да, – сказал Илларион, – впечатляет. Представляешь, как тут полыхнуло, если паленым воняет до сих пор?
– Слабо