Без единого выстрела

– Что это с тобой? – холодно осведомился Канаш. – Ты пьян или просто узрел лик Господа?
– Вроде того, – послушно взяв тоном ниже, сказал Восьмой. – Размазали нас, Валентин Валерьянович.
– Кто? Впрочем, что это я… Где ты? Восьмой ответил.
– Оставайся на месте. Через полчаса я подъеду, доложишь обо всем лично. Где твой напарник?
– В больнице, – ответил Восьмой.
– Ого, – сказал Канаш.
Восьмой протяжно вздохнул в трубку.
Закончив разговор, Канаш убрал винчестеры и распечатку в сейф, спрятал ключ от сейфа в карман, надел висевший на спинке кресла пиджак и быстрым шагом покинул кабинет. Он спешил, потому что события, сдвинувшись с мертвой точки, пошли совсем не в том направлении, на которое он рассчитывал.

Восьмой, которого на самом деле звали Виктором Свистуновым и который с детства привык отзываться на кличку Свист, не был мастером разговорного жанра, но словечко “размазали”, которым он охарактеризовал то, что произошло с ним и его напарником на квартире у Чека, наиболее точно описывало ситуацию.
Свист и его напарник по кличке Ляпа работали с Канашом уже третий год и числились среди людей проверенных, исполнительных и надежных. В службе безопасности концерна “Эра” не было профсоюзной организации, так что дураки и разгильдяи, если и проникали каким-то образом сквозь густое сито отбора, надолго здесь не задерживались. Канашу было наплевать, чем занимаются его подчиненные в свободное время. Если человек мог вечером выпить ведро спирта, а утром явиться на работу чисто выбритым, со свежей головой и ясным взглядом, Валентина Валерьяновича это вполне устраивало. Если сотрудник службы безопасности страдал клептоманией в тяжелой форме, но при этом не крал на работе, Канаш не видел и в этом проблемы. И даже если кто-то из его подчиненных не мог без посторонней помощи попасть струей в унитаз, но при этом ухитрялся добросовестно и успешно выполнять свои профессиональные обязанности, Канаш считал, что такой человек ему подходит.
Официально Свист и его напарник Ляпа именовались оперативными работниками и имели довольно обширный круг обязанностей – как правило, не очень обременительных, но порой довольно скучных и даже опасных. Засада на квартире Чека относилась к разряду скучных – по крайней мере, так им обоим казалось.
Домой к Чеку их привез сам Валентин Валерьянович. Именно юн за считанные секунды вскрыл оба примитивных замка, которыми была снабжена дверь квартиры, и первым вошел в прихожую. Пока Свист и Ляпа осматривались на новом месте, он сноровисто снял с обоих находившихся здесь компьютеров жесткие диски. “Это чтобы вы в рабочее время играми не развлекались”, – проворчал он, убирая диски в кейс. Сообразительный Свист смекнул, что дело тут вовсе не в играх – какой же идиот, сидя в засаде, станет резаться в “морской бой” с компьютером! – но ничего не сказал, поскольку начальству, как известно, виднее.
После того, как Канаш ушел, его оперативники с удобством расположились в комнате. Свист уселся на кровать Чека и сразу же развернул принесенные из дома бутерброды – поесть он любил, а позавтракать не получилось из-за безумной спешки, так как Канаш выдернул его прямо из-под одеяла и притащил сюда. Ляпа уселся за стол, вжикнул “молнией” сумки и вынул оттуда какую-то потрепанную книжицу.
– Ммм? – вопросительно промычал Свист с набитым ртом.
Ляпа молча повернул книгу так, чтобы напарник мог увидеть название. Свист глянул, от неожиданности сглотнул огромный непрожеванный кусок, поперхнулся и мучительно закашлялся, уткнувшись лицом в хозяйскую подушку, чтобы кашель не всполошил соседей.
– Ox, – просипел он, когда приступ кашля прошел. – Ты в гроб меня вогнать решил, что ли? Это ж надо было додуматься: “Записки охотника!»
– Дурак ты, – беззлобно огрызнулся Ляпа. – Мировая книженция. В самый раз для дежурства. И читать приятно, и бросить в случае чего не жалко. Дочка из библиотеки принесла, полгода уже дома валяется…
– Да, – протянул Свист, – книженция мировая… Слушай, а у тебя с головой все в порядке? Голоса не мерещатся? Головокружений не бывает?
– Только от успехов, – ответил Ляпа, тем самым давая понять, что в свое время ознакомился с творчеством не только Ивана Сергеевича…
Свист фыркнул и вернулся к своим бутербродам, немного досадуя из-за того, что нельзя включить телевизор (которого здесь, кстати, и не было) и открыть бутылочку пивка – “откупорить ботл”, как он любил выражаться. Ляпа немного пошелестел страницами и углубился в чтение. Свист с легким злорадством заметил, что напарник застрял странице этак на десятой или двенадцатой, не больше.
Время