вздохнул. Значит, есть еще здесь животные, которые не желают тебя сожрать.
Здесь уже было гораздо проще найти дорогу. Достаточно было найти указатель с изображением человечка, выбегающего из двери. Правда, для этого со стен приходилось стаскивать слои жидкости и грязи, натекающей неизвестно откуда, вонючей и липкой.
Убежище пытались захватить и обжить после катастрофы, Андрей видел остатки хаотично сложенных укреплений, запертые двери, выломанные сейчас вместе с петлями и замками, пустые гильзы в слоях грязи и похожие на человеческие скелеты в бронежилетах и противогазах. И все равно людей отсюда вытеснила агрессивная фауна и совершенно неподходящие для жизни условия. Здесь даже в противогазе было трудно дышать, а без него нечего было и надеяться.
Сейчас здесь царствовали падальщики. Несколько тысяч особей, объединенных коллективным мышлением и единым инстинктом выживания, смогли выжить в здешних условиях. Жизнь была редкостью в этих местах, а вот смерть всегда приносила им еду. Все живое рано или поздно должно было стать их едой, чего они всегда и дожидались. Ежедневно десятки особей выходили через прорытые канавы и трубы на поиски пищи и тащили к себе все, что гнило и разлагалось. От мелких грызунов до гигантских хищников, живущих на поверхности – все мертвые тела, до которых могли дотянуться, стаскивали вниз. Пиршество происходило постоянно, горы обгрызенных костей и гниющего мяса заваливали не меньше половины убежища, где эти существа упражнялись в чревоугодии. Маленькие детеныши с визгливыми писками рвали друг у друга самые мягкие куски еще неокрепшими лапками, брызгая свернувшейся кровью в разные стороны. Андрея от этой картины тошнило, когда проходил мимо. А еще этот бесконечный запах гнили, к которому примешивалась вонь от жижи на стенах.
Второй выход, на который показывали указатели, находился на противоположном конце убежища, представляя собой заброшенную лифтовую шахту, с оборванными и осыпающимися стенами. Остатки лифта лежали на полу, среди обломков выбитых дверей и каких-то костей. Не без боли Андрей разглядел среди этого кости руки, сжимающие пистолетную рукоятку. Сверху свисал ржавый железный трос, между которым и стеной один крупный паук сплел паутину. Детеныш падальщика, случайно туда попавший, еще пищал и дергался, но хищник, размером с голову Андрея, уже заматывал его в куколку.
Человек прицелился и выстрелил. Пистолетная пуля разнесла паука на куски и порвала две или три нити в паутине. Выше, метра через три, над паутиной была большая дыра с рваными краями. Предстояло лезть через паутину, и Андрею не хотелось, чтобы ее хозяин начал возмущаться и кусаться.
Схватившись руками за трос, Андрей полез наверх. Это было не сравнить тем подъемом, который он совершил на станции, все было гораздо легче, только мешались хлопья ржавчины, падающие с троса на противогаз и мешающие обзору.
Поднявшись до нужной высоты, Андрей повернулся, зацепился ботинками за край дыры и перескочил наружу, упав руками и ногами прямо в эту же жижу, стекавшую тонким ручейком прямо в убежище.
На самом деле там оказался не узкий лаз, вымытый водой в толще камня, а большой тоннель, заканчивающийся обвалом, куда и исчезал ручеек. Андрею пришлось выгребать небольшие камни, чтобы можно было вылезти. Походило на то, что несколько тысяч тонн камня и земли просто проломили толщу породы и рухнули сюда уже вместе с тоннелем. Дыра, в которую Андрей пролез, вела в соседнюю комнату, тоже явно из убежища, но теперь там все остальные помещения и переходы составляли сплошную мешанину обломком и земли, обвал наполовину накрыл и это помещение, так что ручеек протекал через еле заметные щели между камнями. И Андрей копал, надеясь, что выберется. Ручеек мог течь так, смешиваясь с землей и песком, просачиваясь между валунами, целые километры, но он чувствовал, что это не так, что с другой стороны есть место, куда можно сбежать из этих бесконечных переходов и однообразных развалин. Сбивая пальцы в кровь, ломая ногти, он копал, по-звериному не желая оставаться здесь. Если есть на свете такая вещь, как шанс, то он наступил именно сейчас. И им нужно воспользоваться, иначе так и суждено будет сдохнуть в этой дыре. А он не хочет! Не хочет, черт возьми, сдаваться, подыхать, как загнанная в угол крыса. Он будет бороться. Будет, даже если весь этот гребанный мир ополчится на него. Землю жрать будет, но выберется отсюда!
Камни поддавались с трудом, неохотно, будто не желали слезать с насиженных мест. Но Андрей упорно пробивался дальше, оттаскивая камни, выгребая землю и песок, не замечая боли в руках, только изредка отрываясь, чтобы хлебнуть воды. На вонь уже не обращал внимания, не до этого, надо
