И еще более странно выглядело то, что на нем нет даже самых примитивных средств защиты, словно его и не беспокоил повышенный радиационный фон, кислотные испарения и прочие прелести Проклятого поля. Да и как он вообще здесь смог выжить, так что и призраки его достать не смогли.
— Дед, ты вообще откуда? – Саша довольно брезгливо коснулся старика носком ботинка, уже жалея, что не выстрелил сразу. Теперь уже стрелять в безоружного было вроде как не с руки.
Старик поднял взгляд и посмотрел снизу вверх на Сашу. Тот даже передернулся. Взгляд был настолько полон муки, что обжигал даже слегка задев. Но никакой агрессии не читалось при этом, только страшная боль и маленькая искорка надежды, неожиданно загоревшаяся посреди беспросветной тьмы.
— Ты ведь человек? – спросил старик, коряво складывая звуки в слова так, словно он уже давно ни с кем не разговаривал.
Саша кивнул, еще слабо представляя, куда ведет разговор.
— А я сначала не верил, — старик словно и не замечал наведенного ему в лоб ствола, только радостно улыбаясь, — Не верил. А ведь как услышал, так сразу подумал, что люди идут. Шумели больно. Звери совсем не шумят. Совсем. Да…
— Зубы не заговаривай, — стоявший чуть позади Гай вышел вперед и встал лицом к тоннелю, — минуту назад от нас бегал, а сейчас говоришь, что и ничего не знал.
— Не бегал, — старик закачал головой, как в припадке, — боюсь я тоннеля. Не хожу. А сейчас вот вышел.
— Откуда? – Саша ухватился за слова старика, одновременно обложив себя последними словами. Где-то был в тоннеле проход, а он его и не заметил. Все-таки теряет навыки, вот связался с этим шутом гороховым, так все сразу и забыл.
— Призрак! – закричал Гай, не стесняясь.
В дальнем конце тоннеля из мрака словно вырвали кусок, пробив дырку. Сгусток темнее темноты замер на секунду, услышав голос Гая, а потом снова рванулся к людям. Света было слишком мало, чтобы надеяться его убить.
— Вставай дед, — уже не брезгуя, Саша схватил старика за шкирку и поднял на ноги, — Обрадуй меня, откуда ты выскочил?
Старик протянул худую руку и указал прямо на стену. Саша, обернувшись на Гая, истерично палившего в призрака и одного за другим появлявшихся его товарищей, затряс старика как провинившегося котенка.
— Ты что мне лапшу на уши вешаешь! Выход показывай!
— Это и есть выход! – старик чуть не заплакал, приближение призраков пугало его гораздо больше, чем сам Саша, — Это не стена.
— Да? – Саша был одновременно зол и испуган, — Так давай посмотрим!
И с этими словами со всей силы впечатал несчастного старика в то. Что должно было быть проходом, а выглядела как сплошная стена из старого, прогнившего кирпича. К его удивлению, тщедушное тело пролетело сквозь камень, словно его и не существовало. И с той стороны донесся слабый шум упавшего тела и стон старика.
— Гай! – рявкнул Саша, не задумываясь о природе стенки, — В стену, за мной!
Бросив напоследок в противников гранату, Гай кивнул и прыгнул туда, куда ткнул напарник. Удивленный возглас раздался уже за имитацией стены. Кроме того, похоже, он врезался в старика, накрыв его матом. Увернувшись от ближайшего призрака, Саша прыгнул следом.
Гранит реальности.
Сознание возвращалось по кускам, нехотя, лениво и обиженно. Первым вернулась боль, причем сразу во всем теле. Болели руки, ноги и спина так, словно в них натыкали иголок, а потом еще облили кислотой. В голове все шло кругом, мысли никак не хотели вязаться друг с другом, разлетаясь во все стороны при попытке собрать их вместе. Мягко сказать, ему было плохо. Гораздо хуже, чем до того момента, как в него воткнули шприц с лошадиной дозой снотворного. Мысленно пообещав себе набить морду тому санитару, Андрей попытался открыть глаза. Первый раз оказался безуспешным, веки были словно налиты свинцом, постоянно сползая вниз.
И все же надо было вставать. Моргая как вытащенный на свет совенок, Андрей с трудом поднялся на кровати, удивленно оглядываясь вокруг. Это явно был тот самый госпиталь, куда он притащился вместе с раненным, только теперь окружение сильно изменилось, причем не в лучшую сторону.
Во-первых, он был здесь единственным живым. Тела еще были, но разорванные, полусъеденные, располосованные длинными когтями. Кровь была повсюду, куда не падал взгляд, даже на невысоком бетонном потолке. Светильники, подвешенные там, по большей части не работали, будучи разбитыми. Только две или три лампочки, забрызганные запекшейся кровью, как-то освещали весь этот кошмар.
Андрей, разглядывая открывшуюся картину, чувствовал, что его сейчас вырвет. К такому разгрому он еще не привык. К горлу подкатил ком, уже готовясь вывалить наружу содержимое желудка, как
