и словно изучающие. Ему тут явно не рады. Даже услышал не слишком скрываемый шепот: «Это тот самый, кого Тирер привел… Странный он какой-то… Может, строитель…»
Провожаемый подобными рассуждениями, Андрей вышел, непроизвольно поправляя складки на камуфляже. Может, действительно стоило найти этого Бура, пусть хоть ассенизатором запишет, лишь бы перестать быть у всех мозолью на глазу. Знать хотя бы, как этот Бур выглядит.
— Знакомые все лица! – возглас за спиной заставил обернуться.
Лица он все равно не узнал, но вот голос был явно знакомый. Да и как он мог в лицо знать кого-либо, если только и видел, что резиновые маски противогазов своих спасителей. В нерешительности, замявшись, он пробурчал что-то в ответ.
Окликнувший его был мужчина лет сорока – сорока пяти, с ненормально бледной кожей, как впрочем, и все остальные. Андрей думал, что это из-за нехватки солнечного света. С аккуратной бородкой, переходящей на щеках в запущенную щетину, большими бледно-голубыми глазами, орлиным носом и грязными космами давно не мытых темных волос, он не напоминал ни одно лицо, которое Андрей помнил.
— Да не дрейфь, — хлопнул его по плечу тот, подойдя ближе, — только не ври, что не помнишь. Может, имя тебе скажет больше… Скажем… Сава…
— Саву я помню, — сказал Андрей осторожно, все еще ожидая какой-нибудь неожиданности. Нормального здесь точно нечего ожидать.
— Тогда знакомимся, — говоривший протянул руку для приветствия – Сава…
У Андрея на душе немного полегчало. Только остался небольшой осадок, вроде обиды на то, что нельзя было просто так сразу представится, обязательно надо было все так по-дурацки. Пожав руку, он спросил, как ему найти Бура.
— А нафига тебе он? – спросил Сава сразу похолодевшим тоном.
Андрей сказал, что его послал Мясник, потому что, судя по его объяснениям, Бур тут самый главный, а вот так шляться без всякой на то нужды долго не получится.
— А Тирера не видел? – спросил Сава, заглядывая через его плечо в комнату. Оттуда слышна была ругань и шлепанье карт. Похоже, кто-то кому-то проигрывал нечто ценное, и дело шло к драке.
Андрей сказал, что видел и даже рассказал про этот странный долг, который тот с него потребовал. К его удивлению, Сава все это одобрил, даже поддержал, сказав, что долг – это святое и выполнять надо по первому требованию, тем более, такие большие. Тирер все-таки командир отряда был, поэтому ему и должен. А если кто еще сунется, то надо сразу этого уникума или слать к чертовой бабушке, или направлять к Тиреру, пусть лично с ним оспаривает право долга. Вспомнив Тирера и его повадки, Андрей подумал, что много желающих не найдется.
— Так все же как к Буру пройти? – спросил Андрей уже в спину Саве, тоже куда-то торопившегося.
Сава круто развернулся и посмотрел Андрею прямо в глаза. Потом, правда, немного смутился и хлопнул себя рукой по лбу.
— Извини, запамятовал… Пошли вместе, я почти туда же иду. Ты ведь голодный, наверное?
— Конечно, — при мысли о возможной порции чего-нибудь съедобного, Андрей ощутил звериный голод, который никогда раньше не испытывал. Нервные потрясения и болевой шок от раны забили чувство голода далеко и надолго, но сейчас оно снова вылезло на поверхность.
— Вот и отлично! Ноги в руки и за мной. Бур тоже там будет.
Сава уверенно вышагивал по полутемному коридору, здороваясь чуть ли не с каждым, встреченным по пути. Андрея снова буравили взглядом, но в компании с Савой делали это гораздо скромнее, а уж тем более не решались ни о чем расспрашивать. А вот у него самого рот, похоже, не закрывался. Уже через пять минут разговора Андрей поразился глубине знаний собеседника. Сава отлично разбирался в математике, физике и химии, говоря о субатомных генераторах и трансурановых проводниках как о вещах вполне обыденных. И его страшно интересовала теоретическое и практическое обоснование перебросок материальных тел в пространстве. Андрей отвечал как мог, не раскрывая только одного – формулы Верлиева. Практика работы в институте приучила к скрытности в этом вопросе, особенно если вспомнить ее важность. Когда же разговор все же касался подобной проблеме, он лишь беспомощно пожимал плечами, говоря, что всего лишь практикант и не ведает ничего в подобных делах. Сава каждый раз пронзал его взором и неубедительно хмыкал. Казалось, что ему хотелось видеть в Андрее не просто подопытного кролика для эксперимента, а организатора и идейного вдохновителя всего процесса, создавшего контур и обосновавшего идею переброски.
Так и не оправдав его ожиданий, Андрей увидел столовую. Зал был чуть поменьше, чем спальня, разрезанный пополам двумя длинными столами с рядами стульев по сторонам. Могло показаться,
