И труп кивнул в ответ. Даже если бы он встал и кинулся на него с желанием выгрызть мозг, Андрей бы не так испугался, но этот кивок был подобен ушату ледяной воды, вылитой ему на голову. Вскочив, он прижался к противоположной с тене, второпях пытаясь одновременно вытащить новый магазин и вставить его в автомат, забыв, что на другом плече у него болтается еще один, уже заряженный. Труп больше не шевелился, но его все равно колотила дрожь до тех пор, пока из кровавой каши на лице с писком не показалась крысиная морда. Сыто запищав, крыса вылезала, отчего голова крутилась во все стороны.
— Ах ты, шельма, — облегченно прошептал Андрей, чувствуя, как у него подкашиваются ноги, — так ведь человека и до инфаркта довести можно.
Крыса его не слушала, сцепившись с товаркой, тоже забравшейся на голову к трупу. Что-то делили, но Андрей не хотел вникать, что именно. Единственное, что они сделали полезного, так это показали ему дорогу. Труп сидел, спиной прикрыв небольшой лаз, куда вполне можно было пролезть, если снять рюкзак. Борясь, зверьки сдвинули тело, открыв краешек. Оттолкнув тело, отчего крысы возмущенно запищали, Андрей снял ПНВ и посветил фонариком. Путь не очень длинный, всего метра три или четыре, без ответвлений.
Сняв рюкзак, Андрей карабином прицепил один конец веревки к лямке, а второй оставил в руке. Не большая радость ползти на животе по холодному и мокрому полу, но другого пути никто не предлагал, а вечно тут торчать ему не хотелось. Костюм сковывал движения, отчего ему показалось, что он ошибся с расстоянием, что там не три метра, а все сорок три. Выбравшись оттуда, он немного посидел, а уж потом стал вытягивать рюкзак, как почувствовал, что щеку словно лижут. Одна из крыс как-то умудрилась влезть к нему на плечо и теперь слизывала кровь из ссадины на щеке. Закричав, Андрей схватил тварь за шкирку и сорвал с себя. Такая же белая крыса, размером с небольшую кошку, злобно верещала, пытаясь вцепится ему в палец. Не выдержав, он отшвырнул ее подальше.
И думать сразу же о ней забыл, как она сама напомнила. Пронзительный писк, полный боли и страха, разрезал воздух, больно отдавшись в ушах. Обернувшись, Андрей увидел крысу, висевшую на расстоянии метров двух от пола, крутившуюся, как на сковородке и пронзительно верещавшей. Воздух вокруг нее дрожал, как от жара, но тепла Андрей не чувствовал. Наконец, тушка лопнула, а пространство вокруг волнами разошлось в стороны, толкнуло даже Андрея, отчего он упал на пол.
— Что еще за напасть? – неуверенно спросил он вслух, поднимаясь. Сейчас все выглядело как обычно, только вот в центре комнаты теперь он заметил одну особенность. Везде пол вытерся до совершенной неузнаваемости, заваленный каким-то мусором, осколками и пучками какой-то дряни. А в центре девственной чистотой блистала серая плитка, будто только что вымытая. Проверять, способна ли эта гадость сработать во второй раз, Андрею не хотелось. Зато, вытащив рюкзак и сняв ПНВ, чтобы оттереть пот со лба, он разглядел надпись, не замеченную сразу. Кто-то аккуратными печатными буквами вывел светящейся краской слева от лаза «Берегись аномалии!» В ПНВ ее заметить не получилось, потому что слова таяли даже в свете фонарика.
— Они бы еще в соседней комнате это написали, — сплюнул Андрей, одновременно и разозленный, и испуганный. Ведь просто чудо, что он узнал об аномалии раньше, чем в нее наступил.
Выйдя из этих комнат, он оказался в большом и высоком зале, поделенном колоннами на небольшие квадраты и с анфиладой переходов примерно на высоте второго этажа. Часть колонн свалилась вместе с мостками, образовав завалы, за которыми вполне мог спрятаться человек. В приборе ночного видения он не видел ничего живого, даже ни одной крысы. Надеясь, что не ошибся, Андрей пошел в сторону видневшегося выхода. Здесь тоже пытались обжиться, но неудачно. Несколько брошенных и рваных палаток с пепелищами костров на мраморном полу – все, что осталось от этих попыток. Пройдя через просевшую баррикаду из ящиков и мешков, усыпанную заржавевшими гильзами, он впервые осознанно посмотрел на открывшееся над головой небо.
Многие пытались представить ощущения, что испытывает существо, впервые в своей жизни увидевшее небосвод над головой. Только никто никогда не мог представить, что этот брошенный взгляд может разочаровать. Что там можно увидеть? Солнце и облака или звезды и Луну? А если ничего там нет. Совсем ничего, просто дыра, в которой взгляд проваливается, лишенный возможности хоть за что-то зацепится. Ничего, к чему человек стремится, там нет. Нет ни светил, ни этих крошечных точек света, всегда манивших к себе человека своей таинственностью и светом. Пустота, которая только пугает, лишенная надежд и мечтаний, прижимающая
